подробнее — на сайте letopys.narod.ru

ЛЕТОПИСЬ 2011 ГОДА
9 ноября
Известный в Волгограде эстет Влад. Коваль стал появляться на людях с цветным платком, полностью прикрывающим шею. Либо ему уже холодно, либо у него на шее скрывается укус или полоса — возможна и комбинация обоих вариантов. Действительно, после недавних неудач, постигших все его начинания (замена Родины-матери с герба области на осетра, изменение названия города и т.д.), ему в голову приходили печальные мысли о собственном месте в искусстве и жизни вообще. Но к счастью, депрессия кончилась и он снова полон блестящих замыслов — Коваль разработал эскиз 250-тирублевой купюры, которой, по его мнению, недостает нашему казначейству. Там он убедительно нарисовал шлюзы Волго-Донского канала и опять же осетра или еще какую-то похожую рыбу. Теперь он убеждает финансистов в необходимости выпуска этой купюры. Они пока не соглашаются, но художник уже работает над следующим проектом: теперь это будет купюра достоинством в 64 рубля, которой, по мнению Коваля явно не хватает населению. Он надеется, что сможет пробить ее выпуск к своему шестидесяти-четырехлетнему юбилею. И на этот раз на купюре не будет никаких шлюзов, памятников и осетров со стрельцами: ее украсит лик одного великого художника, известного среди волгоградских эстетов.

8 ноября
По случаю больших и разных праздников имитирующий главу Волгограда С. Соколов расчесал кустистые брови, поправил без надобности очки на раздавшемся вширь лице и поздравил всех желающих с курбаном-байрамом. Это, говорит Соколов, праздник добра и высокой нравственности, поэтому его надо всем отмечать. Сам-то он, как рассвело, хотел было умертвить подвернувшегося под руку барана, но тот не дался, а убежал по улице Шолохова в сторону старых домов Горной Поляны. Там его кто-то и оприходовал, причем безо всякой обрядности — под водочку и песни совсем не религиозного содержания. Обозленные поведением барана Соколов и его домочадцы плюнули на жертвенное животное, поехали в "Ленту" и купили там 2 кило готового шашлыка. На ведре, в котором он продается, написано, что этот продукт делается из мяса вполне съедобных животных, причем, с лучшими намерениями. Но это оказалось большим преувеличением, и поэтому на следущий же день Соколов потребовал резкого ускорения строительства канализации, идущей от его коттеджа на Горной Поляне вдоль Григоровой балки, а дальше — прямо в Волгу. Волга, по мнению Соколова, очень великая русская река и давно "не видала такого подарка от мужика с Г. П." - одним кубометром дерьма в день больше, ничего с нею не случится. Весь же Кировский района уже больше 80 лет гадит в реку и никто не жалуется (кроме живущих ниже по течению красноармейцев и светлоярцев).

7 ноября
В междупраздничье хотелось бы подвести промежуточный итог исторического развития России за последние пять веков: он заключается в безостановочной борьбе русского провинциального люда с нестерпимым игом Москвы. К 1612 году, казалось, вся страна пришла, чтобы расправиться с теми, кто засел в Москве, но купцы, мясники и прочие поставщики нужных столице товаров под флагом единой России пришли на помощь москалям, и, блин, все сорвалось. Через сто лет пришел Карл Бесшабашный, но как его не уговаривали, он на Москву не пошел — а зря: обошел бы Полтаву стороной, глядишь, и итог войны был бы другим. Еще через сто лет пришел Наполеон и сразу пошел на Москву — народ обрадовался и стал ее жечь, да так старался, что Наполеон не мог оставаться среди этих головешек и уехал на санках к себе в Париж. А провинциальных русских людей опять согнали и заставили сново отстроить проклятый город. Потом пришел и быстро так пришел известный в Европе архитектор Ад. Гитлер — этот не строил себе иллюзий и предупредил своих прорабов-генералов: даже если московские власти предложат сдать город, капитуляцию не принимать. Город разрушить к чертовой бабушке, а население отфильтровать. И тех, кто не выпадет в осадок, выпускать маленькими партиями. А потом на этом месте устроить озеро, чтобы неповадно было восстанавливать, как после Наполеона. Но сидевшим в то время в Москве этот проект почему-то не понравился и они собрали население из сибирских провинций, чтоб те не дали Гитлеру осуществить заманчивую идею. И вот Москва стоит, обирает по-прежнему Россию, посылает к нам сюда вурдалака-единоросса Зубова… Петра, что ли, и вся история — псу по хвост.

5 ноября
По случаю праздника окончания смуты Путин и Медведев, как новоявленные Минин и Пожарский, приехали в Новгород и продемонстрировали трогательное единство оптимистического взгляда на нашу несчастную историю. Разными словами и перед разной публикой они заявили, что без единства невозможно само существование России. "Или она будет такой или вообще никакой" - как всегда коряво выразился несклонный к выбору правильных слов Медведев. Всего пару дней назад он развеселил граждан, призываля их в случае опасности "звать милицию", и вот — новый перл. Между прочим, именно умение находить правильные слова отличает интеллигентного человека от босяка — это говорил еще Марк Твен. Со свойственной этому великому писателю образностью он отмечал сходство правильно выбранного слова с молнией: точно так же оно разом освещает все вокруг. В этом смысле наши так называемые политические деятели лишь сгущают тьму вокруг себя и сограждан. Послушайте-ка рассуждения Олг. Савченко на тему так называемого праздника единения: создается впечатление, что его в детстве не просто не учили правильной речи, но ощутимо наказывали за верно подобранные слова. Вот он и несет теперь маловразумительную чушь, за которую, кстати, его никто не одергивает. Какая уж тут молния? Полный мрак.

3 ноября
То, что день единения высосан из пальца, блестяще подтвердили Ир. Медведева с МТВ и Олг. Матвейчев из обладминистрации. Как более слабое интеллектуально существо, Медведева сразу призналась, что не очень понимает события той далекой Смуты. Матвейчев, воплощающий в себе весь интеллект обладминистрации, принялся за объяснения, хотя лучше б этого не делал. Со смертью Иоанна Грозного, заявил он, царская династия кончилась — видимо, он ничего не слышал о сыновьях Грозного, в частности, Федоре, который худо-бедно правил после отца почти полтора десятилетия. Затем Матвейчев принялся сравнивать население Речи Посполитой и тогдашней России и разом уменьшил число россиян в два с лишним раза: по его мнению русских тогда было всего 5 миллионов, а поляков — 12. И к полякам он зачем-то приписал "пол-Европы" - наверняка в родословной Матвейчева затесалась какая-нибудь панночка, иначе непонятно, зачем он так превозносит эту гордую и взбалмошную нацию. Затем оба участника диалога рассыпались в похвалах казачеству, хотя общеизвестно, что именно казаки дольше всех противились успокоению государства: им смута была на руку — один атаман Заруцкий чего стоил! Cудя по проявленному на этом "пиру интеллекта" знаниям истории, "Суверинитет духа" написал все же не Матвейчев, а Анка Чапмэн.

Мих. Цагоянов

"Жених и невеста"

Действующие лица:
Жених — Адольф
Невеста — Ева
Ее младшая сестра — Гретль
Арестант Марк
Генералы: Кейтель, Монке, Хайнрици
Министры Шпеер и Геббельс
Адъютанты: Фон Белов, Гюнше, cлуга Линге
Секретарши: фрау Кристиан, Хелен, Ильзе
Генерал СС Герман Фегеляйн
Мартин Борман
Личный шофер — Эрих Кемпка
Гитлерюгенд — Аксман
Гадалка
Два эсэсовца

В середине сцены — портрет Фридриха Великого, к которому часто и с чрезмерным пафосом апеллирует Гитлер.

Во всех актах сцена условно делится на две части: слева появляются частные лица и происходят события имеющие частный характер, а справа — военные, министры, адъютанты, происходит обсуждение военных дел, звучат логии Гитлера. Начинаются они соответственно справа и слева, но потом понемногу занимают всю сцену.
В центральной части на заднем плане вход в коридор, куда уходят те, кто направляется наружу из бункера — во внешний мир (или приходит из него).

Слева диваны, торшеры, шкафы с посудой, убрано цветами, справа все больше стулья и карты на стене.

На заднем плане часто маячит Борман, без нужды передвигающий стулья, поправляющий картины, со всеми здоровающийся и докладывающий (точнее доносит)обо всем шефу.
От сцены к сцене звуки канонады становятся все громче.

Действие первое.

За сценой чуть слышны неопределенные шумы, обрывки разговоров, плохо различимых команд.

1.
Невеста в простеньком платьице в цветочек, моды непонятных годов, сидит вполоборота к залу, расчесывает волосы, напевая что-то вроде "В горнице моей…"
Она достает из баула платья, рассматривает наряды.
- Это мамина, она в ней выходила замуж…
Надевает на себя шаль, немного дурачится.
- Я чувствую себя Брунгильдой, приехавшей к Зигфриду.
На секунду задумывается.
- Нет, он не может меня прогнать…
Снова напевает ту же мелодию, но теперь более отчетливо узнается "Green Sleeves"
На заднем плане проходит серый невысокий человечек.
Удивленно приостанавливается, и стараясь остаться незамеченным, спешит прочь, пользуясь тем, что она целиком занята рассматриванием содержимого своего баула.
- А это что? Консервы? Наверное, мама положила… Читает записку: "Для Гретль". Понятно — ей сгущенное молоко сейчас нужнее… В ее-то положении!

2.

Вбегает ее сестра Гретль.
- И вправду прилетела.
- Здравствуй, сестра.
- Зачем ты приехала, Ева? Здесь и без тебя хватает народа.
- Я так решила.
- Кому и что ты хочешь доказать? Ты уверена, что знаешь, что делаешь? Все стремятся бежать отсюда, из этого капкана, а ты, наоборот, в него стремишься!
- Иногда ты ведешь себя так, будто это ты моя старшая сестра, а не наоборот. Я приехала, чтобы разделить с ним его судьбу.
- Неужели ты думаешь, что облегчишь ему ее? А он знает об этом?
- О чем именно?
- О твоем приезде, о твоих намерениях…
- Пока нет.
Снова начинает напевать, демонстративно бодро и оптимистично.
- Между прочим, твой английский вполне хорош… Ты понимаешь о чем я?
- Честно говоря, не очень.
- Сейчас это самый популярный язык в нашей стране, особенно в ее западной части.
После короткой паузы, не дождавшись реакции, продолжает.
- Раз уж ты здесь, сделай для меня одно доброе дело. Ханна еще не улетела?
- Собирается после обеда лететь.
- Тут вот какая история приключилась. Он пригласил сюда гадалку, мадам Дюкамье, но пока она добиралась сюда, все будущее стало ясным, хотя и предельно мрачым, и теперь ее предсказания никому не нужны. И место в самолете ей не дают. А между тем она и только она предсказала тогда Магде ее второй и счастливый брак и шестерых детей. И Хильде она все точно предсказала — если б она ее не послушалась, быть бы ей сейчас вдовой.
- Да, я слышала о ней. Так она хочет улететь?
- Если найдется для нее местечко.
- Насколько я знаю, летит только врач Моррель, значит, места должны быть.
- Он улетает? А кто же вместо него?
- Я не думаю, что его услуги нам понадобятся. Я имею в виду, надолго.
- Оптимизм из тебя так и пышет. Так ты сможешь ее отправить этим самолетом? Ева, она мне двойню предсказала…
- Правда? Хорошо, я сейчас cхожу к Ханне. Передай мадам Дюкамье, что перед отлетом я хочу ее видеть. Пусть придет прямо сюда. Да, и возьми вот этот пакет — это мама тебе передала.
Одновременно слышат голоса приближающихся к правой двери людей.
Хватают пакеты и сумки и убегают через левую дверь.

3.
Cвет мигает, начинают колыхаться занавеси, нарастает топот, справа быстро входит Гитлер, за ним — его генералы и адъютанты.
- Пусть Венк делает что угодно, но снимет с моей шеи англосаксов! Я веду смертельную битву с русскими, я с ними и только с ними сражаюсь, у меня нет времени и сил отвлекаться еще и на этих союзников!
- Мы делаем все, что можем, мой фюрер.
- Кейтель, почему они так легко сдаются на Западе в плен? Я ведь говорил вам, что нужно выйти из женевской конвенции!
- Я по-прежнему против.
Подходят к карте на стене.
Один из генералов говорит:
- На западе совершенно невозможно сражаться: местные жители заставляют моих офицеров клясться на Библии, что не сделают их город ареной боев, а благоразумно отступят. И что делать?
- Вешать, вот что делать. Начните с мэра такого города, потом повесьте епископа. Вы же были на Восточном фронте, генерал! Подвергните один такой город артобстрелу и никто к вам с клятвами на библии больше не сунется.
- Но там были русские города, а здесь — немецкие, мой фюрер!
- Не вижу разницы — на войне это просто населенные пункты, удобные для обороны.
(cмотрит на карту)
- Это вчерашняя. Я прекрасно все помню.
- Извините.
Два адъютанта быстро меняют карту.
- Вот это другое дело. Так: cвязь между 12 и 9 армией установлена?
- Предположительно установим сегодня к вечеру. Сейчас они где-то южнее Потсдама.
- Что с группой Штайнера?
- Она движется с севера по шоссе Берлин-Крампниц. Темп невысокий из-за превосходства русских в танках.
- Что в городе, Вейдлинг?
- Тяжелые бои идут у здания оперы и уже на подступах к рейхстагу, мой фюрер.

Гитлер замечает удручающее выражение лиц молчащих генералов.

- Все не так плохо, как кажется — карты обманчивы, донесения неточны и часто искажают картину боя. Между прочим, Гиммлер говорил мне о том, как Власов описывал ему осень 1941-го c точки зрения русских. Когда мы уже стояли на пороге победы, там, под Москвой, в декабре. Сейчас у нас точно такая же ситуация, как у них тогда, а я не считаю себя полководцем, слабее Сталина. Мы должны проявить решимость в борьбе, чтобы враг понял, что мы утащим его вместе с собою в могилу! Нам должно быть стыдно перед Старым Фрицем. (Он указывает на портрет) Он-то не с тремя, а с десятью врагами одновременно воевал. И как воевал!
- Eго не бомбили так, как нас бомбят англосаксы.
- Что вы сказали, Хайнрици?
- Да, мой фюрер, просто стыд и позор! Фридрих Великий разбил бы их в пух и прах!
- И мы должны это сделать! Кейтель, передавайте распоряжения войскам. И, пожалуйста, поскорее. Прямо так и скажите Венку: время не терпит.
Все уходят, остаются лишь Гитлер и два его адъютанта.
- Там, в приемной, ожидает министр Шпеер.
- Хорошо, пусть войдет. И подайте нам чай с булочками.

4.

Входит Шпеер.
- Я принес докладную.
Гитлер не читая кладет ее на стол.
- Вы даже не хотите узнать, что там?
- Догадаться не трудно.
Гитлер раскрывает папку и читает наугад выбранный пассаж:
"… выполнение вашего приказа "Нерон" приведет к страшным последствиям, которые еще более утяжелят положение немецкого народа после окончания войны, которое уже не за горами. Собственноручное и тотальное уничтожение на территоии Германии электростанций и заводов, жилого сектора и производственных объектов, как и систем их жизнеобеспечения приведет к полной остановке производства. Это сделает практически невозможным скорое восстановление хозяйства в условиях полного диктата союзников в политической и экономической сфере…
(отбрасывает папку)
- Запомните, Шпеер: никто ничего на этой территории восстанавливать не собирается. В лучшем случае, на месте Германии будут деревни, а население будет пасти коз и доить коров. О какой промышленности вы еще говорите?
- О той, что еще осталась в Германии. Уничтожение ее нельзя допустить — и без того наша промышленность понесла уже и будет нести еще невосполнимые потери! Зачем же их увеличивать? Пусть сами англосаксы разрушают наши города, заводы и электростанции. Пусть покажут свое истинное лицо, как при бомбардировке Дрездена!
- Они в этом преуспели, спасибо Герингу: "Ни один вражеский самолет не появится в небе рейха, мой фюрер!"
- Я хотел бы обратить ваше внимание, мой фюрер, что помимо всего прочего, есть еще и пропагандистский эффект от этих само-разрушений.
- Какой именно?
- Косвенно мы даем нашим людям понять, что мы уже не вернемся в эти, захваченные противником, области. Я имею в виду, что, уничтожая эти объекты, мы как бы подтверждаем, что уже не отобьем их у врага в ходе этой войны.
На секунду задумывается, барабаня пальцем по столу.
- Нет, русские тоже взрывали при отступлении все, что можно, тем не менее они все себе вернули. План "Нерон" должен выполняться беспрекословно.
Шпеер встает из-за стола.
- Кстати, кто придумал название этому плану?
- Уж не думаете ли вы, Шпеер, что это сделал я? Чтобы потом декламировать "Илиаду" на фоне горящего Берлина?
Шпеер пожимает плечами.
- И вот что еще, Шпеер! Битва еще не проиграна — все может решить последний введенный в бой батальон. Как это было под Верденом — если бы продолжили, мы победили бы и выиграли ту войну.
- Не тот случай: превосходство русских слишком очевидно и оно просто подавляет наших несчастных солдат.
- Вы свободны, Шпеер.
Шпеер выходит и сразу после него появляется Борман.
- Шпеер приходит специально, чтобы досаждать мне. Невозможно поверить, что это тот же самый человек, с которым мы мечтали о послевоенном строительстве столицы рейха. Даже моя собака относится к нему теперь иначе — как к незнакомому человеку. Как меняются люди! Избавьте меня от его посещений на будущее, Борман.
- Будет сделано, мой фюрер. Вот это подпишите, пожалуйста. Это о зачинщиках хлебных бунтов.
- Расстрелять этих мародеров.
- Уже сделано. И вот это. Кстати, фрау Ева здесь.
Гитлер откладывает в сторону ручку.
- Как — здесь?
- Она приехала утром.
- Как приехала? Я же ей запретил!
- Ее привезла Ханна Райч. Совершенно нетерпимая особа.
- Немедленно пришлите ее ко мне.
- Ханну?
- Еву, конечно.
Борман выходит налево.

5.

Входит Ева.
Молча идут друг другу навстречу, целуются. Он отстраняет ее и рассматривает.
- Ну зачем ты это сделала, Ева?
- Я прилетела, чтобы разделить с тобою твою судьбу.
- Зачем эти жертвы? Разве ты не видишь, чем это все кончится?
- Я уйду вместе с тобою. В Германии без тебя мне нет жизни. Я отсюда никуда не уеду.
- Зачем тебе старик? Ты можешь улететь в Бергхоф или хоть в Мюнхен. Там безопасно.
- Ты тоже мог бы, но ты остался. И я остаюсь — в любом качестве.
- Я другое дело. Я должен сражаться вместе с моими солдатами. Пока я был в Вольфшанце, Восточную Пруссию защищали. Как только я перенес ставку оттуда сюда, она пала. Поэтому я никуда отсюда не уйду. Но предстоит долгая, кровавая борьба на улицах города, и я не хотел бы, чтобы ты была здесь. Живым отсюда не выйти.
- Значит, мы уйдем не живыми.
(после паузы)
- Давно хотел тебе сказать… Ты же знаешь, я не женился так долго из политических соображений.
(?)
- Я имею ввиду то, что неженатый политик сильно выигрывает в глазах женской части электората. Это дополнительные голоса на выборах, попросту говоря. Все женщины рейха
знали, что я принадлежу всем им, а не одной ихз них. Теперь это соображение уже не имеет значения. И я бы хотел выделить одну из них, самую верную и любимую, и назвать ее женой. Ты согласна?
Ева внимательно и долго смотрит на него.
- Это правда? Ты в самом деле этого хочешь?
- Да, я хочу, чтобы мы ушли из жизни мужем и женой.
- Не из благодарности, не как компенсация, не из расчета?
(медленно, с расстановкой)
- Я действительно хочу, чтобы ты была моей женой. Официально, как положено. Я сейчас же распоряжусь насчет нотариуса и свидетелей. Думаю, через два-три дня мы это устроим. Подумай пока о том, кого ты хотела бы пригласить на свадьбу. И надо бы распорядиться насчет продуктов — без застолья не обойтись, а это сейчас проблема. Ты со мной?
- Нет, я жду Гретль.
Он уходит в правую дверь.

6.
Слева входят Гретль и дама в джинсовом костюме и с замшевой сумкой через плечо c крашеными разноцветными волосам, коротко стрижеными, очень живая и улыбчивая.
- Это мадам Дюкамье, о которой я тебе говорила.
- Здравствуйте, мадам.
- Здравствуйте, фрау Ева.
- Я вас оставлю.
(уходят вместе с секретаршей)
- Откуда вы родом, мадам? Из Румынии?
- Почему из Румынии? Нет, я из Колумбии.
- Как далеко. Впрочем, не в этом дело. Как-то вы не очень похожи на гадалку.
- Чем?
- Ну, гадалки обычно мрачные люди, такие отстраненные, ну, вы понимаете, а вы такая бодрая, жизнерадостная, современная. Цвет волос, опять же… Учитывая нашу ситуацию это даже странно. И одеты как-то необычно…
- А я продвинутая гадалка.
- Продвинутая? Что значит это слово?
- Я вся обращена в будущее, настолько, что даже лексику и манеру одеваться оттуда заимствую. Дайте мне сюда вашу ручку. Вас ведь будущее интересует?
- Да, конечно.
- Давайте вопрос. Впрочем, главный для каждой женщины вопрос я и без вас знаю. Отвечаю: вы выйдете за него замуж еще до конца этой недели.
- Правда? Вы это точно знаете?
- Абсолютно точно. Скорее завтра, чем послезавтра. Следующий вопрос, пожалуйста.
- Чем все это кончится? Я имею в виду, здесь, в рейхсканцелярии?
(Гадалка поглаживает ей руку, вертит ее, довольно долго молчит.)
- Ну, так что же?
- Учитывая то, что я улетаю отсюда, а вы остаетесь, я не считаю этичным отвечать на этот вопрос.
- Хорошо, поставим его иначе: сколько я еще проживу?
- Это хороший вопрос, отвечать на него легко и приятно: 54 года.
- Сколько?
- 54 года, почти день в день.
- Постойте, сейчас 1945, если… то… нет, это невозможно: это почти до самого конца столетия, начала нового тысячелетия? Нет, это невозможно…
(В их беседу прорываются отголоски взрывов)
- А как же… вот это? Эти, там, снаружи?
Гадалка разводит руками.
- Так говорит ваша ладонь.
- Хорошо, пусть будет один-один. Одно попадание, одно — мимо. Давайте о другом: мой будущий муж отпустил своего лечащего врача — он, кстати, сегодня вечером в одном самолете с вами полетит — а у него частые боли, у вас есть какое-нибудь средство, которое могло бы хоть немного облегчить его страдания? Я просто не могу смотреть, как он мучается.
- Есть, конечно, и совсем даже не "немного облегчит" Вот этот белый порошочек, пол чайной ложки на стакан чая, легко растворим и незаметен по вкусу. Его выращивают в нашем полушарии, но пока он в старушке-Европе не очень востребован.
- И он действительно поможет ему переносить страдания?
- Не то слово: он практически введет его в эйфорию. Он будет ему в кайф, чтоб было понятнее.
- Я не уверена, что все понимаю, что вы говорите.
- Да, со мною это тоже бывает. А вот эти сушеные листья, если их завернуть в бумажку и поджечь на блюдце в комнате, обеспечат вам душевный комфорт в любой ситуации и даже откроют перед вами новые горизонты. Эта трава у нас называется "Дух небес", и при помощи нее вы действительно вознесетесь очень высоко, и вам откроется много такого, о чем вы даже и не мечтали. Вас просто осенят прозрения, вы увидите то, что скрыто под покровом будущего. Возьмите, пригодится.
- Спасибо. В моем положении, наверное, ни от чего нельзя отказываться. Счастливо вам добраться до Бергхофа. Как бы я хотела еще раз увидеть наши Альпы!
- Кто знает, кто знает? На всякий случай — до свидания.

Уходят в разные стороны — Ева влево, гадалка — на выход из бункера.

7.

Входят Борман и Фегеляйн.
- Тебя, я слышал, можно поздравить!
- Неужели у нас, в нашем положении, еще может быть повод для поздравлений? Со времен Курской битвы я испытываю лишь негативные эмоции.
- Это ты преувеличиваешь, камарад! Были ведь и победы, ну, например… э…а… Ну, да. 
А как же предстоящие роды твоего ребенка? Разве это не повод для радости?
- Что-то подсказывает мне, что я не увижу этого ребенка. Так с чем же ты меня собирался поздравить? Или ты уже раздумал?
- Через пару дней ты станешь ближайшим родственником фюрера. Он женится на старшей сестре твоей жены. Мои поздравления.
- Слышал об этом. Но поздравлять нужно не меня, а Еву — она очень долго к этому шла.
- Ее я уже поздравил. У тебя теперь открываются заманчивые перспективы роста. Родственная близость к фюреру может дать огромные преимущества в жизни.
- Какие, например? Лишняя корочка хлеба сверх пайка или право на отдельную клетку в московском зоопарке?
Борман в ужасе машет руками.
- Что ты, что ты, Герман!
После небольшой паузы.
- Как ты думаешь, Герман, он теперь станет немного другим? Я имею в виду, не появится ли у него жажда жизни? Типа, молодая жена и все такое?
- Говори прямо, Мартин: ты думаешь, не захочет ли он теперь, после свадьбы, прорываться из Берлина, чтобы продолжить борьбу?
Борман оглядывается и молча кивает головой.
- Ответ будет решительно отрицательным. Насколько я знаю Еву, она приехала сюда, чтобы поддержать его решимость погибнуть здесь, в столице рейха. Для нее нет большей радости, чем сойти с ним в Валгаллу в качестве жены.
Входит Гитлер.
- Вот вы где, Борман. Сможете найти завтра или послезавтра кого-нибудь из нотариусов? Мне нужно зарегистрировать несколько актов.
- Конечно, попытаюсь. Пользуясь случаем, поздравляю вас, мой фюрер, с предстоящим браком.
- Спасибо.
- И примите поздравления от нас с Гретль. По-родственному, по-простому.
- Приглашаю вас на свадьбу, Фегеляйн, вас и вашу супругу.
- Cпасибо, мы обязательно будем.
- А к вам, Мартин, у меня будет одно ответственное, очень личное поручение. Я хотел бы, чтобы вы и Геббельс выступили свидетелями на нашей брачной церемонии.
- Почту за честь, мой фюрер.
Борман уходит.

8.

Гитлер и Фегеляйн.

- Фегеляйн, распорядитесь, пожалуйста, насчет продуктов к свадебному столу и пусть принесут побольше угля для отопления жилых помещений — вчера все жаловались насчет холода.
- Между прочим, как раз вчера мы задержали на угольном складе диверсанта, который готовил покушение на вас, мой фюрер.
- Бросьте, не смешите меня: кому это нужно?
- Но он явно пытался проникнуть в ход, ведущий сюда, в бункер, и при нем обнаружили ледоруб, типа того, каким сталинские убийцы расправились с Троцким.
- И что же — вы думаете, он замышлял против меня?
- Да, это еврей, который долгие годы скрывался в столице рейха. Вся его семья погибла в лагерях. Он просто одержим жаждой мести.
- Зачем им делать из меня жертву? Они хотели бы взять меня живым, для своего паноптикума, мертвый я им не нужен. Он признался?
- Еще нет. Слишком ловкий и искушенный субъект, но мы его расколем.
- Это даже любопытно. Приведите его ко мне.
Два крупных эсесовца вводят в комнату изможденного мужчину лет 40.
- Признавайся, ты хотел убить меня?
- Нет, разве я похож на идиота?
- Не надо отвечать вопросами на мои вопросы. Тогда что ты делал на угольном складе? C ледорубом?
- Что я мог делать на…
- Повторяю насчет ответов: это не должно быть повторение моих вопросов.
- Я хотел разжиться углем. Ледоруб — для того, чтобы откалывать кусочки угля. В доме, в котором мы прячемся, страшно холодно.
- Мы — это кто?
- Я и мой друг. Он болен, и я боюсь, он не выживет. А он приютил меня, когда я был на грани гибели. Ваши ищейки и убийцы совсем загнали меня в угол. Он спас мне жизнь.
- Он тоже… ?
- Нет, он немец. Художник.
- Как его зовут?
- Андерс Гердлер.
- Не слышал о таком. Абстракционист, наверное?
- Нет, он рисует виды города на открытках и продает их. Но в последнее время он без работы.
- Не стало покупателей?
- Не стало города.
- Давай, еще меня в разрушении Берлина обвини. Ждешь русских?
- Кажется, не дождусь.
- Не дерзи.
Фегеляйн пытается вмешаться.
- Позвольте мне объяснить ему, как следует отвечать фюреру рейха.
Гитлер отмахивается досадливо.
- Думаешь, большевики к вам лучше отнесутся, чем мы?
- Они, по крайней мере, нас миллионами в топки концлагерей не заталкивали. И Хрустальных ночей не устраивали.
- Мог бы поспорить с тобою относительно цифр, но не стану. Сами потом посчитаете. А кто ты по профессии?
- Реставратор манускриптов, старых книг, инканабул… Привожу их в порядок для тех редких знатоков и коллекционеров, что еще остались…
- Да, не самая востребованная работа в сегодняшнем Берлине. Не лучше, чем у твоего дружка-художника. Как же вам удавалось выживать в этом аду?
- Еще осенью мы собрали много брюквы и моркови на заброшенных полях. Андерс вегетарианец, и это упрощает проблемы питания.
- Я тоже вегетарианец, но мне от этого не проще, чем, например, Фегеляйну, который никогда не откажется ни от баранины, ни от курятины.
Фегеляйн кивает головой. В это время входит собака Блонди и спокойно подходит к Марку. Ложится у его ног. Гитлер внимательно следит за этим.
После короткого раздумья.
- Как ты сказал, его зовут?
- Андерс Гердлер.
- Лет ему сколько?
- 25. Почти 26.
- И он вегетарианец?
- Да.
- Вот что, Фегеляйн: отправьте по этому адресу своих солдат, пусть проверят, что за художник там живет.
- Прошу вас…
- Возьмите с собою немного продуктов и медикаментов. У него простуда?
(радостно) Да!
- Ну, а этого пока под замок. Совсем забыл спросить: как тебя зовут?
- Марк. Марк Ромштейн.
- Ну, это можно было не спрашивать — еще один евангелист.
Фегеляйн и Марк выходят в правый выход.

9.

Через центральный вход появляется радостный Геббельс.
- Мой фюрер! У меня самые свежие сведения о столкновениях между русскими и американцами на Эльбе. Русские, как всегда, напились, и их казаки стали гонять негров-танкистов.
- Это старая песня, к тому же фальшивая, Затянул ее еще Наполеон: "С русскими все было бы ясно, если б не цвет кожи". Вот они, эти рабы: уже не под Москвой, а здесь — в столице рейха. Нет, с русскими никогда ничего не ясно — когда имеешь с ними дело, ни в чем нельзя быть уверенным. Если разобраться, то очень странный все же народ, эти русские! Живут по 50—60 лет, преждевременно старятся, спиваются, всю жизнь проводят в грязи и на грани голодной смерти — а вот поди ж ты! Осилили нас — cнова гунны осилили нас.
(Геббельс, обиженно)
- Но у меня точные сведения, мой фюрер, и это лишь начало распада их коалиции. Вы же сами знаете, что это абсолютно противоестественный союз, обреченный на распад.
- Я и сегодня готов это подтвердить, но сейчас их интересы совпадают: им нужно любой ценой сокрушить нас. Эта коалиция, конечно, распадется, и очень скоро распадется — жаль, что только после нашего ухода со сцены.
- Мне кажется, надо послать парламентера к русским. Не может быть, чтобы они не понимали, что после нашего ухода они столкнутся с единым фронтом западных союзников.
- Им это не опасно - они сильнее своих союзников. И Сталин прекрасно знает, что американцам очень нужны русские армии на фронте против Японии. Сами они не посмеют высадиться на японские острова — слишком много жертв будет им это стоить. Что-что, а считать Трумэн умеет.
- Трумэн — это простой лавочник, случайно оказавшийся у власти в великой стране.
- А вот Сталин — это cам дьявол. Просто Сатана в чистом виде. Я уже говорил, еще до войны, до этого дурацкого пакта с русскими, что нельзя в помощью Вельзевула бороться с дьяволом.
- Я вообще был против нападения на Россию, если вы помните, мой фюрер!
- Хитрый, старый дьявол! Помните, как он провел нас в 1939-ом году с танками на востоке Польши, когда наши войска встретились с их частями? Как смеялись наши генералы-танкисты над их танками: он ведь специально послал туда такие развлюхи, чтобы создать у нас впечатление, что у него нет современных танков. А ведь у них уже 34-ки были поставлены на поток? И как они потом торопили меня с нападением, эти генералы! Русских надо сокрушить, пока у них нет новой техники!
- C русскими нужно было вести себя иначе. Мы их здорово недооценили. Что касается наших генералов, то я начинаю думать, что не так уж и не прав был Сталин, уничтожив свою военную верхушку.
- Хватит о русских. Только их и слышно целый день. (прислушивается к разрывам наверху, сделав паузу) Ты останешься на чаепитие?
- Нет, я обещал Магде вернуться сегодня пораньше — дети беспрестанно болеют, она совсем выматывается с ними одна. Но ведь дети — наша единственная радость.
- Тогда до завтра. Не забудь, что перед докладом генералов мы с тобою просмотрим вражескую прессу.
- До завтра. Пойдем провожу тебя. Кстати, у меня есть к тебе одно поручение личного характера.
Они уходят в центральный выход, а из двух боковых понемногу входят адъютанты, секретарши, завсегдатаи чаепитий у фюрера.

10.

Вместо общего освещения в разных углах включаются уютные торшеры. Cоздается впечатление вполне мирной гостиной.
Ева выступает в качестве хозяйки. Гретль ей помогает.
Разжигает на блюдце благовоние от гадалки, Ева заваривает чай в большом чайнике и подсыпает туда порошок.
- Так, на десять стаканов, значит, пять чайных ложек. Или одиннадцать стаканов?
Cчитает, загибая пальцы.
Один из адъютантов бездумно крутит ручку настройки приемника, стараясь найти музыку. Случайно попадает на немецкие новости — военную сводку.
Все разом:
- Убери немедленно!
Он снова крутит ручку: на этот раз звучит заунывная английская попса сороковых годов. Слушают несколько секунд.

Появляется Гитлер и все садятся за стол.
- Что это? Что это звучит там?
- Sweet Valentine — Очень популярная этой весной песня у англосаксов
Прислушивается несколько секунд.
- Они любят музыку, но музыка не любит их. 
После паузы:
- Популярная музыка самого низкого пошиба, вот предел их музыкальных мечтаний. Хотя сейчас, когда на островах так много американцев, у них и может быть популярной только музыка, подходящая для плантаций Алабамы. Кто там ближе к радиоприемнику? Поищите что-нибудь другое, Белов.

Фон Белов берется за ручку настройки приемника и ловит Битлз.

Вдруг прорывается сначала "She loves You…
В полном молчании прослушивают целый куплет.
- Как они назвали эту оперетту?
- Что-то вроде Битлз
- Никогда не слышал ничего подобного. Какой-то непривычный оркестр.
Попробуйте другое радио, французское например.
Музыка меняется на Obladi-oblada
- Как они сказали? Это что было?
- Obladi-Oblada в исполнении того же самого оркестра.
- Что-то не очень похоже на английский — больше на русский, насколько я могу судить по моему опыту на Восточном фронте.
- Нет, основной текст все же английский. Насколько я поняла, это про молодую пару и их простенькое счастье. Она поет в кабаре, а он — торгует чем-то на рынке. Или дает деньги в рост?
- А, мечта лавочников! Вот что будет после нас: какое убогое содержание! И это будет популярно! Естественно: чем проще содержание, тем большем числу людей это будет нравиться. Зачем Моцарт, когда есть вот это!
(общее обсуждение)
В отношении Beatles голоса разделяются: Гитлеру, Фегеляйну и Кейтелю не нравится, а вот адьютантам, Еве и Гретль нравится. Секретаршам тоже нравится: бодрое и жизнеутверждающиее искусство! Жаль, что под нее нельзя танцевать.
- А вот радио Берна — Швейцария
Затем звучит "Би Джиз" - Трэджеди.
- Ну, это и без перевода ясно… Хотя какая может быть трагедия, если о ней поют так бойко, что ноги сами в пляс пускаются!
- Обращаю ваше внимание на засилье английской музыки — видимо, все эти страны окажутся в сфере влияния англичан…
- И американцев: смотрите, даже на волне Варшавы звучит англоязычная музыка:
"CCR — Grapevine"
- Это, действительно, скорее американская музыка.
- И это странно, потому что Польша, судя по всему, должна оказаться в сталинской сфере влияния — там должны звучать балалайки, а не инструменты, больше популярные на хлопковых полях Луизианы…
- Видимо, в сфере культуры, по крайней мере, массовой, будут доминировать англосаксы — традиционная германская культура едва ли сохранит свои позиции…
Белов находит, наконец, нужную, как ему кажется, музыку.
- Пожалуйста, вот Немецкая волна! Штраус!
- А вот это как раз для танцев — вальс, дамы и господа!
(дурачится)
Квин — отрывок из вальсов Штрауса.
Фегеляйн и Гретль пускаются танцевать. Остальные смотрят на них и разговаривают.
Затем к ним присоединяются еще две пары.
- Я помню в Вене в 40-ом…
- Вот это бессмертная музыка!
- Какое интересное звучание!
- Моя мама так любила эту мелодию!
В завершении сцены все откидываются в кресла и разговор понемного затихает.
Свет медленно гаснет.

Звук понемногу затихает — слышны шарканье ног, короткий тихиий смех и непонятно чей детский плач.

Действие второе

1.

Гитлер и Геббельс обсуждают иностранную прессу. Геббельс, стоя показывает диафильм на стене указкой.
Одна из секретарш стенографирует их беседу.

- Вот это редакционная вчерашней "Нью-Йорк Таймс"….
"… Несмотря на разное, проявляющееся уже сейчас отношение союзников к будущему Германии, она будет несомненно построена на демократических принципах. Хотелось бы верить, что эту точку зрения разделяет и Сталин, и он сохранит демократические институты в странах, попавших в сферу его власти… Европа в целом станет образцом развитой демократии… "
При упоминании о демократии Гитлер срывается на крик:
- Они ничего не понимают: Европа смогла позволить себе демократию только потому, что имела силу утверждать и отстаивать образ жизни, который ей в тот момент подходил! И она лишь силой могла навязать собственные принципы всему остальному человечеству, силой — под прицелами cвоих канонерок и поучительными бомбардировками!
Но запомните: то, что завоевывается силой, демократическими институтами не удержишь! Только дай слабину, тут же все отнимут. Они напрасно надеются, что Сталин cтанет вдруг завзятым либералом и демократом — он прекрасно понимает опасность демократии. И знает, что демократия всегда несет в себе зародыш саморазрушения. Посмотрите, как легко попали в руки македонского варвара Филиппа необыкновенно развитые демократически Афины! Что толку от того, что этому пьянице, дебоширу и невежде при Херонее противостоял лучший оратор современности, умный и интеллигентный Демосфен?
- Закон всегда один: пока ты в силе, не давай никому спуску.
- Верно! Даже на второе место нельзя уходить по собственной воле! Дуумвираты, о которых мы читаем в поздне-римской истории, это выдумка, маскарад! Наверняка, ничего подобного не было в политической практике — это пропагандистские выдумки. Цезарь был прав: Труднее столкнуть политика с первого места на второе, чем потом со второго — на последнее!
Он почти кричит. Входит Борман, заглядывает через плечо секретарши, понимающе кивает головой.
- Что там еще, Борман?
Борман извиняюще и молча машет руками, мол, извините, если помешал.
Геббельс продолжает обзор прессы.

Вот эта заметка из английской Сан достойна внимания:
"…Пресса союзников утверждает, что пасторы являются самыми деятельными лидерами анти-нацистской оппозиции и с удовольствием идут служить новым властям в оккупированных англичанами и американцами районах…" …Это и вправду так, и мы этим святошам это припомним!
- А вот я ничего не имею против! Я еще в 44-ом предлагал собрать всех этих лодырей в рясах и расставить их с кадилами вдоль границ рейха и пусть они отгоняют американские летающие крепости. Ни один епископ не откликнулся!
- А вот наш народ, к сожалению, им еще верит… И западным радиостанциям он тоже…
- Наша беда, Геббельс, в том, что наш народ не испытывает такого страха перед англосаксами, как перед русскими. Более того, они просто приветствуют тех, надеясь, что они защитят их от Советов. Тут ничего уже не поделаешь: они готовы терпеть безличные бомбежки, но страшно боятся реальных, земных, свирепых казаков и гуннов, которых русские специально ведут с собою в оккупированные германские области.
Гитлер машет рукой.
- Хватит с прессой на сегодня. Скажите вот что: вы выходили наверх?
- Да, мой фюрер
- Страшно видеть город в развалинах. Мне говорили, что бои идут уже у здания оперы.
- Это действительно так.
- Невозможно поверить, что каких-то два года назад мы еще были в предгорьях Кавказа и планировали поход в Персию! Почему, почему я не погиб тогда, при взрыве в июле 1944-го? Кто защитил меня тогда от верной гибели: провидение, сатана, дьявол? Или я тогда не испил еще предназначенной мне чаши? Что еще должно со мною случиться, какая еще измена должна произойти?
- Нет —нет, еще не все потеряно.
Гитлер смотрит на часы.
- Ну что же, переходим к следующей пытке: послушаем, что скажут наши генералы.

2.

Нестройной толпой входят генералы: Кейтель, Вейдлинг, Кребс, уже не такие лощеные, как в первом действии.
- Это сегодняшная карта?
- Да, вроде.
- Кейтель, я не вижу танковой дивизии " Клаузевиц"…
- Она рассеяна и ее больше нет.
- А где в настоящий момент находится полк "Великая Германия"?
- У Тиргартена. Но это уже не полк, а батальон.
- Неужели уже у Тиргартена? Этого не может быть. Вы намеренно вводите меня в заблуждение.
- Я докладываю истинное положение дел.
- Покажите мне сегодняшнюю линию обороны города.
- Ну, вот тут где-то… Или тут?
Пауза. Все демонстрируют желание показать линию.
- Вейдлинг, я спрашиваю вас как коменданта города: где сейчас линия обороны?
- В километре отсюда, и их штурмовые группы просачиваются уже к самому зданию рейхсканцелярии.
- А западные окраины города?
- Там тоже идут ожесточенные бои.
- Cевер Берлина еще держится?
- Не могу знать! Он полностью отрезан от нас. Но канонада там нарастает.
- Ну и пусть! Пусть весь город станет ареной боев.
Вы помните, что пишет Моммзен об обороне Карфагена? Даже когда римляне уже были в городе, бои на его улицах продолжались еще две недели! Не думаю, что Жуков намного более решительный полководец, чем Сципион, взявший Карфаген. Решимость, решимость и еще раз решимость, господа!
Уходит вместе в генералами.
Фегеляйн и военный комендант Берлина остаются.

3.

- Ты помнишь "Историю Древнего Рима" Моммзена, Вейдлинг?
- Я еще в школе читал ее. С тех пор не открывал — не было надобности. А что?
- А я перечитывал недавно — шеф слишком часто обращается к античной истории, приходится быть в курсе. Так там дальше было вот что: Газдрубал, командовавший обороной Карфагена, заперся в семьей и лучшими воинама, а также с римскими перебежчиками, которые не могли рассчитывать на пощаду со стороны своих соотечественников-римлян, в городской цитадели… нет, в храме Бога Благополучия, вот такая ирония судьбы. Это типа нас, эсэсовцев, поставленных союзниками вне закона.
- И что же?
- Римляне не могли их оттуда очень долго выкурить, а потом решили выморить их голодом.
- К чему это вы? Продуктов питания у нас хватит.
- Да нет, не надо так буквально принимать этот рассказ. Так вот, изголодавши, карфагеняне сами зажгли храм, чтобы не попасть в руки врага. Но перед тем, как сгореть, Газдрубал, затеявший все это, выскочил из пламени и на коленях вымолил себе пощаду у Сципиона.
- Этого не может быть! Он не может так поступить с нами!
- Продолжаю исторический экскурс: после выхода его к римлянам, его жена не последовала его примеру, а бросила в огонь их детей и сама туда бросилась. У вас есть дети, Ведлинг?
- Вы с ума сошли, Фегеляйн! Как вы смеете?
- А вот мы с Гретль ждем ребенка. Кажется, даже двух.
- Вы на что намекаете?
- На то, что необязательно бросаться на колени перед cоветским Сципионом — пощаду нужно просить в другом месте. У Массиниссы, например.
- У кого? Вы о ком это?
Фегеляйн машет рукой и уходит.

4.

Борман входит из центрального коридора и, увидев Шпеера, останавливается в замешательстве.
- Как? Опять вы? Фюрер не примет вас — он занят и вообще…
- Я не к нему. (прячет за спиной что-то)
Я жду фрау Еву. Секретарша сказала мне, что она сейчас выйдет.
- Ясно. Ничего не имею против. Пользуясь моментом, хочу предупредить вас, что фюреру очень не нравится ваше отношение к его плану "Нерон"
- Я знаю, но я обязан предупредить его о возможных последствиях этого плана для будущего германского народа.
- Вы лучше не о народном, а о своем будущем позаботьтесь, Альберт, я вам как друг говорю: никто не оценит ваших действий. Если вы думаете, что союзники отблагодарят вас за это, то вы ошибаетесь. Они не возьмут вас в министры…
- Я и не собираюсь… Я принадлежу и принадлежал к элите рейха, по собственной воле, и не считаю возможным занимать сколько-нибудь значимые посты в будущем, построенном на иных принципах государстве… Это все равно, как если бы член советского политбюро вдруг решил, что он может успешно возглавлять капиталистическое государство…
- Поберегитесь, Шпеер!
Ева и одна из секретарш выходят из левой двери.
- И еще пригласи Кристиан и Ильзе. Здравствуйте, Альберт. Сейчас мы закончим, и мы поболтаем.
- Я записала, фрау Ева. А кого к ним в качестве пары?
- Пусть будут Гюнше и Белов. Не забудь цветы на стол.
- Где бы их только найти?
- А вот — пожалуйста. Это вам!
- Какое чудо! Настоящие альпийские фиалки! Вы маг, Альберт!
- У вас праздник?
- Да, у нас с Адольфом свадьба и я хотела бы, чтобы и вы присутствовали…
- Вы это серьезно?
- Конечно. Вы свободны.
- Я искренне рад за вас. За вас обоих, я имею в виду. Постойте, значит ли это, что вы… Бог мой, это значит, что вы останетесь здесь? Что вы уже не уедете?
Я сейчас же пойду поговорю с ним — он поймет и отпустит вас. Он не кровожаден по отношению к своим близким.
- Я не смогу его бросить. Тем более, став его женою. Давайте оставим все, как есть. Поверьте, все остальные варианты хуже.
Пауза.
- Рада была увидеть вас, Альберт. Спасибо за цветы, и вообще за ваше отношение ко мне. Прощайте.
- Может быть… Послушайте, Ева… Прощайте.
Все уходят в разные стороны.

5.

Входит Гитлер, за ним — Фегеляйн.
- Я хотел уточнить, нужно ли применять приказ о дезертирах, тех, кто бросает позиции и пытается любой ценой убраться наружу из котла. Мы вешаем их прямо вдоль аллеи, на деревьях. Вот что мы пишем на дощечках на груди у повешенных: "Я здесь, потому что не захотел защищать родину и фюрера". Ничего не добавить? Или убрать "родину?"
- Оставьте пока как есть. И повешенных не снимайте — пусть этим русские занимаются.
- А что делать с гражданскими, которые толпами бегут из Берлина?
- Не препятствуйте им — пусть бегут. Я не против того, чтобы они прорвались наружу: у нас давно уже нет СМИ, способных донести до внешнего мира весь героизм нашего сопротивления. Так что пусть гонцы прорвутся наружу и донесут весть о том, как гибли мои солдаты за столицу рейха. Эта героическая борьба войдет в историю наряду с Нуманцией и Карфагеном. Даже женщины и малые дети…
- Да, я уверен в этом…
- Кстати, как там Гретль?
- Немножко нервозна, как это бывает с беременными женщинами.
- Пусть едет рожать в Баварию.
- Я попробую ее уговорить,
- Ты даже не представляешь, какой ты счастливый человек, Герман! Рождение ребенка — это всегда такое чудо! К сожалению, нам с Евой не дано было его испытать. Если бы мы раньше решились на этот брак… Нет-нет, это невозможно: если б у меня был сын, они наверняка протащили бы его после моей смерти в наследственные канцлеры! Или даже поставили бы его рулить Рургазом!
После паузы:
- Скажите, Герман, какое там, наверху, небо? Я ведь уже не помню, когда видел над собою небо в последний раз.
- Небо как небо. Я тоже вижу его лишь ночью — звезды, как обычно. И хорошо, когда облачность — тогда самолеты врага не бомбят. А город хорошо освещен — правда, это не заслуга муниципалитета.
Гитлер вздыхает и молча уходит в левый блок. Вспомнив что-то останавливается.
- А что с тем художником — Андерсом Гердлером?
- Какая у вас память! Да, действительно, он жил по этому адресу, мы застали его уже коченеющим. Я распорядился, чтобы его отнесли в больницу Шарите. Правда, уже завтра там наверняка будут русские. Надеюсь, художников они пощадят.
- Приведите этого Марка ко мне через часок. И накормите его, а то умрет от голода прямо при фюрере германской нации. Вот позор-то будет!
Уходит в левую дверь.

6.

Тут же из правого входа появляется Борман.
- Ну, что он сказал? Мы будем прорываться?
- Разрешено покинуть канцелярию лишь гражданским лицам. Вам, как партийному работнику, видимо, тоже можно.
- Я не могу оставить его. (понизив голос) Пока он жив. Я слышал, что он опять хочет видеть этого еврея с ледорубом?
- Да, он сказал, чтобы я его привел к нему. Без ледоруба, конечно. И накормил его.
- Это уже фантастика. Не пойму, почему он с ним цацкается.
- Там есть пересечения судеб: голодный художник, зарабатывающий на жизнь продажей открыток, только что не в Вене, вегетарианство, даже инициалы совпадают…
- Так что из этого?
- Кроме того, Мартин, тебе пора знать, что у каждого — даже самого отъявленного — антисемита всегда найдется один любимый еврей. Вот он и нашелся! Лучше поздно, чем никогда. Можно ведь и накормить одного еврея после того, как ты уничтожил пять миллионов.
- Не надо цифр! Это тайна рейха!
- О, черт, кажется, я проговорился.
- А что он сказал относительно дезертиров?
- Сказал, чтоб продолжали вешать. И бандитов, что стали грабить хлебные магазины, на эти же деревья.
- Да, дисциплина пала просто плачевно. Вчера в коридоре я видел двух явно пьяных солдат-эсэсовцев. Ты знаешь, что у нас даже здесь, в канцелярии, подворовывают?
- Что здесь можно воровать? Цветные карандашики? Вазы с цветами? Вот эти карты? И кому это сейчас вообще нужно?
- Тем не менее, воруют, дружище Герман.
- И что же воруют?
- Повариха жалуется, что с ее склада регулярно исчезают продукты — в основном, тушеное мясо, консервированная сельдь, галеты и замечательный шведский бекон в банках. Такое ощущение, что кто-то собирается бежать отсюда, накапливая припасы.
- Не могу в это поверить! А тебе не кажется, что вы просто морите людей голодом и они вынуждены подворовывать?
- Все равно я найду и изобличу преступника. Нельзя, чтобы в ближайшем окружении фюрера находился преступный элемент. Ведь тень преступления падает на всех нас.
- Да-да, конечно. Каким образом ты собираешься это сделать?
- Еще не знаю точно, но я приглядываюсь к тому, кто и как ест — и если кто-нибудь откажется от порции бекона, к примеру, я сразу беру его на заметку — это означает, что он имеет дополнительное питание.
- А если человек просто не ест бекон — к примеру, он вегетарианец? Я тебе прямо сейчас могу подсказать одного такого.
- Так я и знал, что с тобой нельзя говорить серьезно: ты все в шутку превращаешь.

7.

Входит Гитлер и адъютант Белов.
- Борман, хорошо что вы здесь! Вот эту телеграмму мы только что получили от Геринга — я не могу поверить своим ушам! Прочитайте ее, Белов.
(понемногу подтягиваются все остальные жильцы бункера)

"… Я так понял, мой фюрер, что вы не свободны в своих действиях, и поэтому я, как ваш официальный преемник, беру на себя управление рейхом. Если до 24 часов сегодня я не получу подтверждение вашей дееспособности, я буду считать, что ваше завещание , подтвержденное в указе от 20 июня 1941 года, вступило в силу. "
Борман с трудом скрывает радость.
- Это прямая измена, мой фюрер!
- Это же ультиматум! Он просто ставит мне ультиматум!
- За это полагается расстрел.
- Сместить его со всех постов.
- Наконец-то!
- И не забудьте отрешить его от должности главного егерсмейстера рейха! Охотник, понимаешь!
Борман уходит отправлять телеграмму.
Останавливается.
- Если мы все здесь погибнем… я имею в виду, не выберемся уже отсюда… почему они останутся жить?
- Что ты предлагаешь? Говори прямо!
- Я хотел бы добавить в текст телеграммы следующее: при получении известия о нашей гибели немедленно расстрелять и Геринга, и всех арестованных с ним вместе лиц.
После недолгого колебания.
- Пусть будет так!
Борман вприпрыжку покидает комнату.

8.
Фегеляйн вводит к Гитлеру задержанного еврея.
- Вы можете идти, Герман.
Обращается к Марку.
- У меня для вас хорошая новость.
- Со времен Хрустальной ночи, когда убили моих братьев и родителей, у меня нет хороших новостей.
- Тем не менее, эта вас обрадует. Ваш друг жив и мы отнесли его в клинику. Клиника Шарите — адрес вам дать?
- Не смешите меня. Можно подумать, я отсюда выйду. Но за Андерса спасибо.
- Я смотрю, вы меня не очень-то и боитесь.
- Все, чего я мог бояться, со мною уже происходило. Я прошел через гонения, гибель семьи, холод и голод, измену и предательство…
- Это не только вам пришлось вынести — оглянитесь: вокруг мировая война! А все, что вы назвали, и я испытал в разное время.
(дальше говорят поочередно, обращаясь каждый к самому себе, не слушая собеседника)
- Страшный, изматывающий голод….
- Самое страшное, когда нет ни крошки еды, ни надежды заработать на нее деньги…
- И сознание, что уже никого, никого не осталось из близких…
- Ужасное осознание того, что ты всегда будешь в этом одиночестве, никого, ни одной близкой, родной души уже не появится…
- A всепроникающий холод, не позволяющий думать ни о чем другом…
- Жить в постоянном ожидании смерти…
- Ежеминутно, ежечасно ожидать смертельного удара в спину…
Останавливаются, ошарашенно смотрят друг на друга.
- А знаете, чего больше всего не хватает, когда месяцами живешь в закрытом, холодном помещении, в постоянном страхе, в ожидании стука в дверь, за которым уже ничего не будет?
- Мне кажется, знаю.
Марк — мечтательно.
- Неба. Чистого, голубого неба, бескрайнего и безоблачного, под которым так хочется забыть про все земное… Толстой в "Войне и мире" замечательно …
- Точно! Забыть всю эту склоку, изменников, подлецов и лодырей…
- Тогда зачем, зачем все это нужно было затевать, всю эту страшную бойню, создавать и распространять убийственно-нечеловеческую идеологию расовой ненависти…
В ходе довольно длительной паузы приглядываются друг к другу.
Неожиданно Гитлер достает из стола конверт.
- Вот это мое завещание. Почитайте.
- Зачем мне это? Я не нотариус.
- Берите-берите, пользуйтесь правом первого читателя. Вы же хранитель и собиратель манускриптов?
Марк берет лист.

(цитирует)

… Находясь уже на краю гибели… я не хотел этого… мир — вот к чему я стремился… мировое еврейство… развязало эту войну…
- Все те же старые мифы…
- Cтарые, согласен, но не мифы. Посмотрите: вы разрушили Вавилон, призвав туда персов.
- Ах, вот вы как! Персы были лучше, чем вавилоне, согнавшие нас с родной земли и уничтожившие половину народа — лучшую половину, заметьте!
- Я-то с вами согласен, только боюсь древние греки, которые служат идеалом для всех вас, демократов, с вами не согласились бы. 
- Почему?
- Потому что столь благосклонные к вам персы, вернувшие вам родину, через 50 лет после этого вторглись в Грецию и Европу в целом, и принесли горя грекам больше, чем даже турки впоследствие.
- К сожалению, почти всегда приходится выбирать между плохим и очень плохим. Между прочим, гунны тоже Европе большой пользы не принесли… И готы — тоже.
(после паузы)
- А вообще идея подгонять весь народ под один, навязанный вами, стереотип, довольно глупа. Разве вы сами не видите? Взгляните на меня: я всю жизнь тяжело зарабатывал свой хлеб, не скопил миллионов, не держал у себя арийских слуг, не имел капитала в банке, не пил кровь младенцев — но, если верить вам, я паразит. Я всю жизнь чинил обувь у сапожника Мойше, и многие немцы, те, что поэкономнее, обращались с починкой обуви к нему, но по вашему это он паразитирует на теле арийской нации, точнее, на ее ступнях, а не ваши же арийские толстосумы. Вам это кажется логичным?
- А вам — нет?
- Конечно, нет — не надо меня мерить и оценивать по национальному признаку. Да, некоторые общие черты и качества объединяют меня с моим народом, но больше — и намного больше — во мне индивидуального, того, что я в себе создал, не Творец, не родители, а я, понимаете?
- Это мы надолго застрянем на этом вопросе. Давайте вернемся к завещанию.
(пауза. Марк всматривается в текст.)
- А кто эта девушка, о которой вы тут пишете?
- Моя жена. Ева Браун.
- Вы женаты?
- Завтра женюсь.
- Завтра женитесь, а послезавтра убьете ее?
- Не я убью ее — это она сама так решила.
- Я так понимаю, что вы навязали этой девушке решение покончить с собою?
- Но она сама так хочет! Она категорически против того, чтобы продолжать жить … (цитирует) "… жить в Германии без Гитлера для меня невозможно".
- А вы уверены, что она этого действительно хочет?
Вы просто не оставляете ей выбора: сделав его за себя, вы принудили тем самым и ее делать выбор. Вы ей просто не оставили выхода — чтобы остаться честным человеком ей приходится идти на гибель.
- Нельзя принуждать человека жить против его воли.
- Если есть хоть одна, самая слабая возможность спасти человеческую жизнь, ее надо использовать. Наверняка есть возможности…
- Интересно, как вы это видите…
- Это вы должны думать, а не я. 
- Но у вас больше свободного времени. Подумайте над этим. И — все! Фегеляйн!
Вбегает Фегеляйн. Вслед за ним незаметно проскальзывает Борман с листком бумаги, якобы на подпись.
- Да, мой фюрер!
- Уведите его. Присматривайте там за ним.
- В смысле?
- В смысле — давайте воду и еду. И чтоб не сбежал. Он мне еще понадобится.
Фегеляйн понимающе:
- А!
Тут же спохватывается и отдает честь.
- Хайль!
Уходят. Незаметно исчезает и Борман.
Гитлер остается один. Появляется Ева.
- Как ты себя чувствуешь? Если хочешь, не будем устраивать вечеринку.
- Нельзя лишать наших людей даже этой малой радости. Ты не передумала?
- О чем ты?
- Относительно свадьбы и вообще замужества?
- Нет, конечно.
- А… то, что будет потом… ты не передумала… быть может…
- Нет. Мое решение принято. Моя судьба — твоя судьба. Не думай больше об этом.
Пойдем встречать наших… наших гостей.
Из разных дверей поодиночке и парами появляются завсегдатаи вечеринок в рейхсканцелярии. Говорят в основном про Геринга — осуждающе.


9.

Появляется Геббельс и сразу же присоединяется к обсуждению предательства Геринга.
- Вы уже в курсе, Геббельс?
- Я всегда знал, что он подлец. Толстый, наглый, зажравшийся подлец! А вы еще его защищали! Было сразу видно, что он предаст вас! Я, я покажу всему миру, как умирают верные фюреру люди! И миру, и близким, и вообще всем! А этот "заслуженный" авиатор, фельдмаршал, великий охотник Винниту в полтора центнера…
- Хватит о нем! Я вычеркнул его из своей жизни. Все — закончено!!!
Наблюдают несколько секунд, как накрывают стол и устанавливают проектор.

- У вас, говорят, вчера было весело. Даже как будто танцевали. Завидный оптимизм в такие тяжелые времена. Даже моя Магда заинтересовалась этим и хотела прийти со мною, но у младшенькой скарлатина и она не захотела их оставить одних.
- Она просто идеал германской матери.
- Так были танцы или нет?
- Трудно сказать — случай странный: мы слушали ВВС и вдруг все отключились.
- Что значит отключились?
- Заснули прямо в креслах.
- Никогда не замечал, чтобы ВВС действовали так усыпляюще.
- И ты знаешь, перед тем, как уснуть мы слышали передачи… музыку как бы из будущего… Странную, скажу вам, музыку.
- Вам понравилась?
- И да, и нет: она бодрит, конечно, но насколько я понял перевод, тексты… очень низкокачественные… низкопробные.. не совсем то слово. Китч — вот это точное определение. Но вот общее впечатление, между нами говоря, довольно приятное.
Входит Ева.
- Вы останетесь на чай?
- Попробую. Судя по всему, у вас тут творятся удивительные вещи. Только позвоню Магде — предупрежу, что буду попозже. Задержусь, так сказать, на работе.
- И не забудьте, про завтрашнюю свадьбу.
- Скорее всего, свадьба будет послезавтра. На завтра не удалось найти нотариуса.
- Вот так: фюрер германского рейха не может жениться, потому что нет нотариуса, готового засвидетельствовать этот гражданский акт.

9.

Ева повторяет все вчерашние действия и манипуляции. Гретль ей помогает.
- Знаешь, что завтра я уезжаю на родину?
- Каким образом? Ханна опять прилетит?
- Нет, это по каналам Генриха. Фюрер посоветовал ему отправить меня в Баварию.
- Я тоже считаю, что так будет правильнее: муж выполняет свой долг перед родиной здесь, сражаясь, а жена должна обеспечить ему замену…
- Ты говоришь, как автомат, совершенно бесчувственно….
- А что — мне биться в истерике? Так будет лучше? Как о винтиках: один сломался, выточим другой и заменим его.
- Не будем ссориться: возможно это наш последний вечер вместе. Помоги зажечь мне свечи.
Один из адъютантов , шепотом посоветовавшись с фюрером, гасит общий свет.
- Хватит с нас музыки — сегодня посмотрим хронику.

Сначала идет официальная хроника рейха — бравурная музыка и мелькание картинок.

- Стойте, что это? Это же Фольксваген, наш "жучок", сколько я его переделывал, споря с этим фанатиком Порше! Так они его доделали? Вот он, в натуральную величину!
- Кажется, это Россия.
- Россия? Вот вам диалектика: поршевский "Фердинанд" не доехал, его "Тигр" не дополз, а эта малолитражка, которую я ему подправил, добралась! Удивительное торжество мирной техники над военной! Чувствую, это станет сильным аргументом у будущих пацифистов. Какой красивый этот город над рекой — похоже, мы туда не дошли?
- Это Сталинград.
- Этого не может быть. Как они могли его восстановить?
Смотрят виды набережной и матери-родины. Хором :
- О, колоссаль! Гросс-мутер!
- А что же с нашими городами? Их восстановили?
- Вот, пожалуйста, Германия…
- Нет, это что-то латиноамериканское, карнавал какой-то…mother-fucker!
- Да нет же — это Берлин. Вот же улица, на которой я живу — Унтер-ден-Линден!
- Что это за странная толпа?
- Тут есть титры: Это парад меньшинств в Берлине. Это "меньшинства"?
(с минуту все молча рассматривают самые отвратительные картины)
В наступившей тишине голос шокированного Гитлера:
- Нельзя, никогда нельзя уступать меньшинству, в чем бы оно ни выражалось: в расовом отношении, классовом, профессиональном, сексуальном! Сегодня вы в качестве компенсации за предыдущие притеснения уравниваете их в правах с большинством, даете им незаслуженные привилегии, завтра они поведут себя так, как будто они и есть большинство. Они поставят под сомнение традиционные нормы морали, а потом и низвергнут и их, и законы арифметики, логики, здравого смысла вообще!

Следующие кадры.

- Я не верю своим глазам! Это же русский Кремль!
На экране бритоголовые на фоне Кремля.
- Кто это?
- Смотрите, у них свастика на рукавах!
- Это русские.
- Я говорил, мой фюрер, мы все же победили!
- Этого просто не может быть! Впрочем, я уже говорил: с этими русскими все возможно…
Грохот и крики с экрана нарастают и резко обрываются.
Cцена погружается во тьму и слышно лишь чье-то злорадное хихиканье, переходящее в хохот.

Действие третье.

Внешне похожая на Еву новенькая секретарша, - и это сразу заметно по фигуре и одежде — усаживается за машинку, готовясь печатать текст.
Гитлер входит в комнату.
- Ты здесь?
Она поворачивает к нему лицо.
- Извините, фрау … ,
- Меня зовут Хелен…
- Мне показалось… Вы так похожи,…
Не знает как закончить фразу.
- Мне сказали, что вам нужно срочно отпечатать приказ? Я новая секретарша, на время буду заменять фрау Ильзе.
- А что с ней?
- Вчера она решила сходить домой — проверить, что там да как, и в темноте упала в воронку… Нога сломана в двух местах…
- Сожалею…
- Так что насчет приказа? Я готова к работе.
- Это подождет. Судя по выговору, вы из Баварии?
- Я там училась и жила последние годы. А вообще мы из Дрездена.
- Ваша семья там? Они живы?
Она достает платок и подносит к глазам.
- Извините, фрау Хелен. Я ведь ничего не знаю о вас.
- Вся наша семья погибла при налете на Дрезден два месяца назад. Мама, папа, сестренка Клара, бабушка Маргрит — все, все!
- Подлецы — они бомбили беззащитный город. Cочувствую вам — так у вас воообще никого больше нет?
- Был еще брат — мой старший брат Ганс. Он служил в люфтваффе и погиб при налете на Ковентри.
- Соболезную. Вы должны им гордиться — он погиб как герой.
Напряженно думает о чем-то, вглядываясь в нее.
- Послушайте, давайте сегодня не будем работать — входите пока в курс дела, решите вопрос с помещением — вы же здесь будете жить?
- Это было бы удобнее всего.
- Вот и чудесно. Я сегодня что-то не очень себя хорошо чувствую, так что давайте с этим приказом о затоплении метро отложим до завтра.
- Слушаюсь.
Он провожает ее внимательным взглядом.
Затем звонит в колокольчик.
Входит Линге.
- Вы как то говорили, что у вас где-то в Альпах есть родственники? Они, кажется, живут в дальней деревушке высоко в Альпах? Вы так интересно рассказывали об их почти отшельнической жизни! Ева еще очень сожалела, что не сможет покататься на лыжах в тех местах. Она так любит горные лыжи… Так вы поддерживаете с ними связь?
Линге удивлен.
- Да, мой господин. Семья моей двоюродной сестры действительно живет далеко в горах у Инсбрука.
- Вы пишете им?
- За исключением последних трех недель. Я получил от них письмо в первых числах месяца.
- Если я поручу вам к ним съездить и доставить туда важный груз, вы это сделаете? Речь идет об очень конфиденциальном поручении.
- Можете на меня положиться. Cделаю все, что будет возможно.
- Хорошо. Вы свободны, Линге.
- Бриться не будем?
- Отложим на завтра.
Смотрит на часы.
- Пора уже генералам собраться на обсуждение обстановки.
Сразу за этими словами начинают подтягиваться генералы.

2.

Поредевшие генералы смотрят на карту.
Гитлер молча разглядывает ее, не комментируя.
- Опять не та. Впрочем, уже не важно.
Перебирает бесцельно карандаши на столе. В полном молчании.
- Где Кейтель?
- Уехал к Венку, чтобы поторопить его с прорывом.
- Кребс, где обещанный батальон СС?
- Будет после обеда.
- А батальон морской пехоты? Они обещали быть сегодня с утра?
- А мне сообщили, что раньше наступления темноты они не подтянутся.
- Вейдлинг, что это за черт в саване и тюрбане ходит по коридору? То какая-то разноцветная цыганка, то букинист с ледорубом, то вообще… Проходной двор какой-то, а не рейхсканцелярия.
Один из генералов радостно встрепенулся.
- Значит, они все же подошли.
- Кто они?
- Целых два взвода индусов. Они с утра должны были занять позиции у рейхсканцелярии. Разрешите мне дать им оперативную задачу и выдать автоматы.
- Дайте-дайте, хотя они им могут и не понадобиться. Суеверные русские просто разбегутся, испугавшись их белых простыней. Это все, что мы способны выставить сегодня?
Все молчат.
- Тогда будем считать совещание законченным. Вот что еще, Кребс: соберите мне самые последние данные по расположению наших и русских частей в районах города, примыкающих к Шпрее. Конкретно: кто какой берег контролирует на каждом отдельном участке города и южнее его. И еще раз изучите вопрос о затоплении метро — имеет ли он военное значение? Так, быстренько разбегаемся — у меня сегодня очень много дел.

Все мгновенно "разбегаются", тесня друг друга у выхода из бункера в центре.

3.

Входит Борман.
- Что там еще? Все дела потом!
- Надо срочно включить радио, мой фюрер!
- Опять будем слушать музыку? Спасибо, с меня того раза хватило!
- Нет, наши связисты говорят, что союзники сделают сейчас очень важное сообщение по радио. Они уже полтора часа анонсируют его. О каких-то наших тайных переговорах c англосаксами.
- Это даже интересно. Гюнше!
- Я здесь.
- Включите радиоприемник.
(за время этого диалога собираются секретарши, адъютанты, Ева, Борман, Геббельс и эсесовцы).
- Передаем важное сообщение, полученное сегодня утром. Информационное агентство Рейтер сообщает, что рейхсминистр Генрих Гиммлер установил вчера связь в графом Бернадоттом, чтобы вести с западными державами переговоры о сепаратном мире. В качестве основы для переговоров Гиммлер приводит то, что фюрер блокирован и страдает нарушениями мозговой деятельности. Он больше не владеет собой и проживет максимум двое суток. Он никак уже не может повлиять на будущее страны, и не имеет сам никакого будущего".
- Какая наглость!
- Опять измена!
- Это невозможно!
- Мой "верный Генрих!" похоронил меня — дал мне всего два дня жизни! И это после того, как я ему дал целую жизнь, во главе великой нации! Кем бы он был без меня — учителишкой в захудалом провинциальном лицее?
- А где Фегеляйн? Уж он-то наверняка должен знать все о планах своего шефа Гиммлера. Где он?
Один из эсэсовцев разводит руками.
- Я видел его поздно вечером. Он куда-то торопился.
- Гретль может знать, где он. Где Гретль?
- Я не видела ее со вчерашнего дня.
- Фегеляйн сказал мне, что отправил ее в Баварию c вашего разрешения.
- Срочно найдите его. Примите все меры к его задержанию. Кажется, мы чуть не стали жертвами изменников. Ведь они вполне могли…
- Послушайте, эти капсулы с ядом, которые Гиммлер привез неделю назад и раздал нашим людям, тоже вполне могут оказаться фикцией.
- Фикцией? Что ты имеешь в виду, Борман?
- Это может быть просто снотворное: мы принимаем его, засыпаем и он спокойненько грузит нас, как шпалы, на грузовик и сдает русским!
- Почему именно русским?
- Потому что он садист! У него даже чувство юмора ненормальное! Я ему говорю: …
- Постойте, надо действительно проверить наш яд — вдруг это такая же фикция, как вся Гиммлеровская верность.
- Как можно это сделать? На ком…
Все начинают оглядываться. Переводят взгляды друг с друга.
- Уведите женщин…
- Что вы собираетесь делать?
- Уходи, Ева!

Все уходят. Остаются Борман и эсесовцы.
- Пусть Линге приведет Блонди.
Один из эсесовцев уходит.
- Можно было бы попробовать на том еврее.
- Можно было бы, но мы попробуем на Блонди. Какова вероятность, как ты думаешь?
- 50 на 50.
Входит Линге с собакой.
- Там на кухне остался любимый паштет Блонди… Возьми вот эту капсулу и подмешай ее содержимое в паштет. Потом скажешь, как оно подействовало. Не прощаюсь с тобой, Блонди.
Блонди, виляя хвостом, уходит с Линге.
C полминуты все молчат.
Слышится жалобный собачий вой.
Гитлер закрывает лицо руками.
Борман (удивленно)
- И вправду яд!
Линге входит и спокойно докладывает.
- Она скончалась, мой господин!
Гитлер молчит. Плечи его вздрагивают.
Борман берет на себя ответ:
- Все мы смертны, Линге.
Гитлер отрывает руки от лица.
- Линге, передайте охранникам, чтобы привели ко мне заключенного. Борман, проследите, чтобы полчаса нам никто не мешал. Никто, понимаете? Ни кто!

4.

Гитлер и Марк стоят напротив карты.
- Дело, о котором мы с вами в прошлый раз говорили, сдвинулось с мертвой точки!
- О чем мы с вами говорили?
- О том, что Ева не должна умереть.
- Вы что-то говорили об этом, скорее, намекали, но вы не говорили о том, что я должен как-то участвовать в этом. Я не очень-то силен в практической деятельности, тем более, почти шпионского характера.
- Вот: как болтать о ценности каждой человеческой жизни, так все мастера. А как сделать что-то для спасения конкретного человека, так некому поручить.
- Почему некому? Полны коридоры народа — я же вижу! Молодые, подтянутые, энергичные, желающие выслужиться! Хотя бы тот, генерал, что меня допрашивал. Ловец террористов!
- А, Фегеляйн! В том то и дело, что даже и он оказался изменником. Ева даже считает, что он хотел усыпить нас и сдать в бессознательном состоянии русским. Совершенно не на кого положиться!
- Но почему все же именно я? Вы же понимаете, как я к вам отношусь?
- Я же не себя пытаюсь спасти! В конце концов, вы это первый предложили. " Если есть хоть одна, самая слабая возможность спасти человеческую жизнь, ее надо использовать" - - Хорошая у вас память.
- Я уже все продумал. Вы выберетесь отсюда на санитарном катере — ходит такой по Шпрее, собирает раненых на берегах, и увозит их в госпитали, там, южнее города. С вами будут мой слуга Линге, он знает, куда ее доставить дальше. Он несколько прямолинеен, но очень исполнителен. У него есть все нужные документы для проезда через территорию, где еще наши войска. Но там, где наших войск уже нет, все переговоры с союзниками возьмете на себя вы. Осталось немного уточнить маршрут отхода. (Он показывает на карту)
- Вы очень рискуете.
- Я так не думаю. Мне кажется, вам можно верить. Да, вот еще одно: на сборном пункте под мостом Мольтке заберете еще несколько раненых и больных, и среди них — вы его знаете: Андерс Гедрдлер. Его доставили туда вчера после того, как разбомбили клинику.
- Понятно: кнут и пряник. И как же вы собираетесь вывезти ее отсюда против ее воли?
- Как раз она сама и подсказала этот путь: с помощью снотворного. Вместо яда я дам ей снотворное, в последний момент, когда мы… ну, вы понимаете.
- Но она же не сможет сама передвигаться под воздействием снотворного?
- Вот: в этом вся загвоздка — ее надо будет незаметно вынести из бункера. Чтобы не осталось и следов, по которым можно было бы придти к ней. Думаю, союзники все же постараются нанести ей вред, если узнают, что она спаслась. Проблема в том, как вывезти ее отсюда незаметно. Никак не могу ее решить.
После некоторой паузы Марк, осмотревшись, говорит:
- Эти гобелены на стенах… Они довольно старые… И, наверное, ценные?
- Середина прошлого века. А что?
- Надо заранее снять их и приготовить к отгрузке, как ценности искусства. И в одном из них вынести ее отсюда. Это может сделать кто-нибудь из ваших доверенных лиц. Хотя бы тот же слуга…
- Вот! Точно! Линге!
Первым появляется Борман.
- Вы звали меня?
- Не вас конкретно, но это не имеет значения. Проследите, пожалуйста, чтобы вот эти ценные гобелены были готовы к эвакуации.
- А что в них ценного?
- Они украшали кабинет самого Бисмарка — это государственная ценность! Неужели вы не знали об этом?
- А! Слышал об этом, конечно! Я немедленно распоряжусь. А на чем их будем вывозить?
- На любом подвернувшемся транспорте — вплоть до речного.
- Слушаюсь.
(Уходит)
- Когда вы собираетесь все это проделать?
- Мы — это проделаем. Завтра — в половине третьего дня.
- Такая точность. Почему, например, не в три ровно или в три без четверти? Из-за катера?
- Без четверти три я застрелюсь. Катер будет в начале четвертого, я распорядился. Гюнше!
- Да!
- Вызовите конвойных.

5.

Гитлер и Ева собираются пить чай.
Она наливает ему чаю в чашку.
- Добавить шиповника?
Он молча кивает, думая о чем-то своем.
- Будешь вот этот крекер?
Он машинально берет его и откусывает.
Вдоль стены медленно, спотыкаясь, проходит заметно шатающийся эсесовец. Что-то бормочет про себя.
После некоторого молчания.
- Как изменились наши люди!
- Лучшие погибли, остались лишь трусы и подлецы.
- А помнишь то чудесное летнее утро в Оберзальцберге, после нашей первой ночи на новом месте, когда мы вышли на веранду и у нас дух перехватило от открывшегося вида!
(Они тянутся друг к другу, невидяще погружаясь в воспоминания)
И все наши были еще с нами: Шпеер, Ширах, Хаусхофер, Гофман, Кемпка…. Потом прилетели Удет и….
- И Геринг… Даже не верится, что это было всего пять-шесть лет назад! Кажется, вечность прошла!
- Лей еще так напился в тот раз! Я впервые видела его пьяным, так смешно! Какое счастливое было время! Какой это был год?
- Кажется, 38-ой… Да, это было как раз перед Мюнхеном! В самом конце лета!
Несколько секунд переживают те счастливые дни.
- Ты был когда-нибудь по-настоящему счастлив?
- О, да — когда принимал капитуляцию Франции… Представляешь, Ева: это было в том самом вагончике, в котором Фош продиктовал нам условия мира в 1918 году, в прошлую войну. Потом — в первые дни вторжения в Россию, пока все шло, как надо. Пока генералы не стали заниматься отсебятиной…
(По ее молчанию понимает, что она ждет других более личных воспоминаний)
- Извини, я совсем не о том говорю! Нет, это все не то! Вот по-настоящему счастливый день — помнишь, когда мы с тобою возвращались в машине из мюнхенской оперы… премьера в новом здании… ты было в новом платье, коричневом, помнишь?
- Конечно, дорогой! Тогда давали… Что же давали в тот вечер?
- Летучую мышь, кажется!
- Нет-нет, мне помнится, это была "Веселая вдова"! Точно, она (напевает несколько тактов)
- А ты помнишь ту неделю в Мюнхене, в твоей новой квартире, которую ты так любила…
- Кресло, в котором ты иногда засыпал в конце вечера, и я пыталась понять, какими государственными делами занята твоя голова…
- А я тогда, сидя в этом удобном кресле, рядышком с тобою, в почти божественной, блаженной тишине, следил за закатом и вспоминал…
Веришь ли, я вспоминал в эти благословенные часы покоя и счастья, как же я был голоден тогда, в предвоенной Вене, когда бродил по улицам, стыдясь своей изношенной одежды, и мечтал, глядя на щедро освещенные дома и подъезжающие к ним экипажи с роскошно одетыми женщинами и мужчинами, что и у меня когда-то будет дом, хотя бы отчасти похожий на эти…
С тоскою оглядывает подвал.
- А ты?
- Ты не поверишь: я и сейчас счастлива! Это такое странное, неведомое мне раньше чувство, как будто у меня уже нет тела, меня вообще нет — есть лишь душа, и она уже смотрит на меня со стороны, откуда-то сверху…

6.

Раздается стук в дверь.
Слышен разговор и команды.
Гитлер и Ева замирают.
Заходит адъютант.
- Мы взяли его!.
- Кого?
- Фегеляйна взяли в городе. Вы не поверите: его поймали женщины на угольном складе.
- Что он там делал?
- Вы не поверите: закапывал чемодан с валютой и документами.
- Действительно, трудно в это поверить — боевой генерал СС, прошедший восточную кампанию…
Появляется Борман и с ходу вступает в разговор:
- А как он был одет, мой фюрер! Прямо как записной модник: в кожаном плаще, в гетрах, в шляпе и шарфе — неподобающий наряд для генерала СС.
Эсесовец:
- И при нем целый рюкзак продуктов — видно, долго готовился! И бекон, и коньяк, и сельдь, и крекеры!
- Что — сельдь? При нем обнаружено полтора миллиона английских фунтов и американских долларов, мы просто замучились считать! А в поясе у него были зашиты двести золотых соверенов, и портсигар набит брилльянтами. Как он все это на себе тащил?
- Под суд его: пусть генерал Монке судит его!
Борман:
- Вот гаденыш! Нет, за шведский бекон он должен ответить по- полной! Какая невиданная измена! Я лично допрошу его!
Все, кроме Гитлера и Белова, уходят.

7.

Адъютант и Гитлер:
- Аксман просит принять его и каких-то двух молодых солдат. По-моему, они еще школьники, но оба — в военной форме.
- Конечно, конечно — пусть войдут. Это герои гитлерюгенда, он мне о них говорил.
Входит Аксман и вводит двух мальчишек, облаченных в военную форму не по размеру.
- Позвольте представить вам двух особо отличившихся членов гитлерюгенда — один подбил из фауст-патрона три русских танка, другой — танк и самоходку.
- Белов ! Подайте кресты. Там, в верхнем ящике стола.
Гитлер пытается нацепить им кресты. Видя его дрожание руки, это делает Белов.
- Сколько тебе лет?
- Шестнадцать!
- Ты выглядишь старше.
- Я занимался спортом и активно готовился защищать родину.
- Орлы!!!
- У нас все в гитлерюгенде такие.
- Как вообще ваши товарищи расценивают ситуацию? Нет ли признаков отчаяния, неверия в победу или даже в самого вождя?
- Никак нет! Все как один верят, что мы нанесем русским здесь, в Берлине, смертельный удар! Это станет их могилой!
- Отличное воспитание, Аксман! Вот с этой молодежью мы еще перевернем мир!
Борман вступает в разговор.
- Если вы решите, что пора идти на прорыв, Аксман гарантирует успех этого предприятия.
- Мы, молодые нацисты, просто выстроим непрерывную цепь, и выведем вас с Евой и все руководство рейха в целости и сохранности. Клянусь вам от лица всей германской молодежи!
- Вопрос лишь в том, куда выведете? В другой котел? Аксман, это глупая затея: это просто означает, что мы из одного котла попадем в другой. Проблемы нужно решать, а не переносить с места на место.
Конечно, я предпочел бы погибнуть в бою, с оружием в руках, а не в этих катакомбах… Но — мои руки! Вы же видите, как они дрожжат! Я просто не смогу удержать его в руках. И что тогда?
Он демонстрирует им дрожащие руки — они не могут отвести от этого зрелища глаз.
- Глупая автоматная очередь прервет мою жизнь, где-нибудь на склоне горы, у захудалой хижины — это лучше? Чтобы потом какой-нибудь фермер из Арканзаса или шахтер из Донецка бахвалился: Это моя очередь сразила фюрера германской нации на окраине убогой альпийской деревушки! И потом еще полвека будет рассказывать об этом подрастающему поколению, привирая все больше и больше. Нет, лучше сделать это самому… лучше погибнуть в столице рейха, как Нибелунги…
Пауза. Аксман приходит на выручку.
- Что вы можете сказать нашей немецкой молодежи? Я обещаю донести ваши слова до нашей молодой гвардии!
Борман привлекает внимание секретарши, показывая жестами, что она должна записывать все, что скажет сейчас фюрер.
- Запомните и передайте другим: избежать войны было просто невозможно. Это было выше меня — оно вышло само собой. Если б я не напал, напали бы на нас, но при худших для нас обстоятельствах.
Уклониться от борьбы ни личность, если она историческая личность, ни народ, если это державный народ, не могут. Если ты хочешь жить, и жить свободным, а не рабом, предстоит смертельная борьба — ведь никто же не даст тебе по собственной воли ни материальных ценностей, ни земли, ни привилегий, ни свободы.
(Вы успеваете записывать, фрау Ильзе?)
… Величие народа как раз в том и заключается, что он находит в себе силы выходить с честью из кризисов, подобных тому, что у нас сейчас, или тому, что мы устроили русским в 41-ом. Они смогли выйти из него, мы тоже должны выйти из него с честью. Иначе придется признать, что будущее за могучим восточным народом, он победил по праву более сильного. Как же не хочется этого признавать!

(Задумывается, кивком головы отпускает их.)
- Белов, позовите мне Кемпку и Линге.

8.

Водитель Кемпка входит первым и вытягивается во фрунт.
- У вас здесь есть бензин?
- Есть немного.
- Нужно к завтрашнему дню 200—300 литров.
- Зачем так много? У нас всего 2 машины на ходу — их баки вмещают по 40 литров. (С надеждой) Заверяю вас, что этого вполне хватит, чтобы доехать до Потсдама. Мои люди и я гарантируем вам…
- Вот: и этот гарантирует. И уже мой собственный водитель не подчиняется приказам.
- Что-вы, что вы, да я хоть полтонны достану горючего…
- Вот и достаньте полтонны в канистрах и соберите их в складском помещении поближе к входу в бункер.
От стены отделяется Борман и, потирая руки, выходит.
- Ушел?
- Кто?
- Не важно.
- Линге? Заходите.
После короткой паузы.
- Садитесь.
Сколько лет вы у меня служите водителем?
- Э… Восемь.
- А вы, Линге?
- Пять, мой господин.
- Значит, я могу на вас полностью положиться. Вы знаете, что нам с Евой предстоит сразу после свадьбы? Мы уйдем из жизни.
Оба слуги склоняют головы.
- Я достаточно пожил, и физически, как человек, и как историческая личность. Речь о Еве. Она слишком молода, чтобы сводить счеты с жизнью. Но спасти ее можно лишь против ее воли — слишком уж она решительно не хочет продолжать жить. C вашей помощью я хочу попробовать спасти ее. 
- Мы готовы.
- Тогда слушайте и запоминайте. Сразу после свадьбы мы удалимся в наши комнаты (взмах рукой в сторону комнат). Здесь я должен застрелиться, а Ева — принять яд. На самом деле, это снотворное, которое мне дал еще мой врач Моррель, быстродействующее и сильное снотворное. Сразу, как она уснет, вы завернете ее в один из гобеленов — он уже в моей комнате — и вынесите его вмести с парочкой других к мосту, под которым есть пункт сбора раненых. Их потом подбирает санитарный катер. C нею останется ваш третий участник операции, вы же оба должны быстро вернуться сюда, чтобы первыми войти в комнату, где я покончу с собой… Роль "Евы" сыграет новая секретарша — Хелен, она будет отравлена еще до того, как я выстрелю в себя, и ваша задача — первыми войти в комнату, укутать наши тела в одеяла, чтобы не было видно подмены, и вынести наружу. Проблем быть не должно: смею надеяться, что внимание всех будет приковано скорее ко мне, точнее, к моему… трупу, чем к ее…. Здесь, прямо у выхода, вы и устроите нам погребальный костер. Не жалейте бензина, Кемпка, чтобы никто впоследствие не мог опознать тела! Тут уж будет много участников, и в этой суматохе, вы, Линге, должны исчезнуть и вернуться под мост, где вас будет ждать Марк.
- Марк?
- Да, этот заключенный — надо будет вас с ним познакомить заранее.
- Мы знакомы, господин. Я пару раз носил ему остатки наших обедов.
- Вот как?
- Виноват, мой господин. Их все равно было некуда девать.
- Я не об этом. Дальнейший ваш маршрут известен вам — вы повезете ее к тем вашим альпийским родственникам. Вот это пояс с валютой (протягивает его Линге) поможет вам в затруднительных ситуациях: здесь полтора миллиона в английских и американских купюрах. Ваша же функция, Кемпка, на этом заканчивается — вам останется лишь хранить эту тайну.
- Слушаюсь!
- И еще вот что: Вы не имеете права на ошибку. Малейшая ошибка превратит эту спасательную операцию в фарс, унизительный и для меня, и для Евы фарс. Вы осознаете это?
- Да. Конечно.
- Тогда идите отдыхайте — вам потребуются силы.
Оба выходят.

9.

Входит Борман.

- Надо решать вопрос о Фегеляйне. Суд приговорил его к расстрелу.
- Так быстро? Уже судили?
- Так все доказательства измены были налицо: два чемодана валюты, мешок брилльянтов, потом эти, блин, банки с беконом…
- Какие банки? Как он все это тащил?
- Это я о своем. Да, он же полностью сознался в том, что был в курсе сепаратных переговоров с англо-саксами.
Входит Ева.
- Извините, я хотела уточнить насчет… Я тогда позже…
- Хорошо, что ты зашла, Ева! Ты никогда не вмешиваешься в политику, но в данном случае твое мнение важно. Речь о Фегеляйне: он был в курсе переговоров Гиммлера. Это доказано. Какого наказания, по-твоему, он заслуживает? Все таки, родственник…
- А какие варианты имеются?
- Можно разжаловать его и послать на передовую…
- Или расстрелять…
После некоторого размышления.
- Он иуда, ведь он вполне мог договориться о сдаче нас с тобою в плен союзникам! Он же мог нам снотворное подсыпать! Ничего иного, кроме расстрела, он не заслуживает!
- Вот! Беспощадность и еще раз беспощадность. Как они к нам, так и мы к ним! (обращаясь к эсесовцу в дверях) Все — расстрелять! (Тот тут же выходит). Борман продолжает:
- Вы же знаете, как они поступили с дуче и Кларой? Они схватили их вчера и уже вечером сообщили по радио о их смерти.
- Как? Дуче убит?
- Да, и как убит! Они вдоволь поиздевались над ними, потом поставили их к стенке, его и Клару, а после этого подвесили кверх ногами на главной площади Милана! И чернь бросала в их тела камни и поливала их нечистотами!
- Прекратите немедленно, Борман! Прекратите! Немедленно остановитесь — вы же видите, как … Ева, успокойся!
Она вся побелела и дрожжит.
- Почему они не пощадили Клару?
- Уведите ее! (появившейся секретарше)
Раздается дробь выстрелов.
- Что это?
- Расстреляли изменника.
Гитлер машет рукой и уходит за Евой. Борман — в противоположную дверь.
Из центрального входа появляются два эсесовца — они возвращаются после расстрела, комментируя его.
- Ни один мускул не дрогнул — все таки профессиональный жокей!
- А как в покер играл!
- Хоть и изменник, а жалко его: я полгода служил под его началом на Восточном фронте. Сам жил и другим давал жить.
- Слушай, Ганс, не пора ли и нам позаботиться о себе? А то ведь, того и гляди, пристрелят: русские эсесовцев в плен не берут!
- Рано еще — завтра, сразу после самоубийства шефа… Поднимется суматоха…
- А он точно завтра…
- Имею точные данные. Я даже поставил сто марок на то, что он не доживет до завтрашнего вечера. У Зильберта.
- Черт, может и мне поставить? Жалко, наличных нет. Слушай, Ганс, не купишь у меня по дешевке небольшой брилльянтик? Мне бабушка оставила…
- Да у меня у самого три… Мама придарила, когда я на фронт уходил… Ты не знаешь, ломбард в Тиргартене, наверное, уже не работает?
- Если ты меня прикроешь от Монке, я быстро сгоняю и узнаю!
- Тогда давай — одна нога тут, вторая — там!
Разбегаются.


10.

Ева, Геббельс и Гитлер сходятся на привычную вечеринку.
Звонок телефона.
(Секретарша)
- Это ваша сестра, фрау Ева.
- Да, это Ева… А как же чувство долга?… И очень жаль, что не привили… Он расстрелян… За измену рейху… Не родственник, а изменник… Не думаю, что мы еще когда-нибудь встретимся в этой жизни… Что мне от твоих проклятий? Мир рушится, а ты…
- Она бросила трубку!
Начинает разливать чай и прочие манипуляции с порошком.
Борман, наблюдая за нею:
- Она сказала, где она?
- Не сказала. Но она еще здесь, в Берлине.
Один из адъютантов обращается к Гитлеру:
- Что будем смотреть сегодня? Может быть, кино?
(после некоторого раздумья и обсуждения)
- Давайте посмотрим кинокомедию!
- Лучше фильм с Анфисой Чеховой…
- Марлен Дитрих лучше!
Решающее слово остается за Гитлером.
- Давайте сегодня посмотрим наши партийные съезды в Нюрнберге! Я имею ввиду довоенные еще съезды. Они же у нас сохранились?
- Да, конечно.
(Включается кинокамера. После нескольких кадров с факельными шествиями и маршами)
- Вон Лей во главе колонны своих трудовиков!
- Все же никто лучше немцев не умеет так четко и слаженно проходить гусиным шагом!
- Белов, ты здесь выглядишь так, как будто ты самый главный на этом параде! Смотри, попадет эта пленка союзникам, они тебя под трибунал отдадут!
(Сразу за этой фразой звучит текст-преамбула Нюрнбергского процесса)
… Международный уголовный суд впервые в истории судит тех, кто развязал войну, обильно полил кровью обширнейшие пространства земли, уничтожил миллионы невинных людей, разрушил выдающиеся культурные ценности, практиковал массовые убийства детей и стариков, женщий и мужчин, ввергнув весь мир в пучину невиданных бедствий… Вот они — на скамье подсудимых…

В полной тишине слушают эту преамбулу. По ее окончании всплеск эмоций…
- Что это?
- Этого не может быть! В нашем же Нюрнберге!
- Невозможно в это поверить!
Голос диктора перечисляет военных преступников.
… Герман Геринг….
Cобравшиеся комментируют каждого упоминаемого.
- Смотрите, как похудел наш боров Герман- ему заключение явно оказалось на пользу! Где его расшитый брилльянтами мундир?
… Рудольф Гесс…
- Гесс выглядит еще более придурковатым, чем при жизни! Он зря летал к британцам! Он похож на изголодавшегося упыря!
- А это Шпеер — я предупреждал его о благодарности союзничков! Лженерон!
- Смотрите, Фриче! Он —то здесь причем — надо ему сказать завтра при встрече!
- Кейтель напрасно нас бросил тут — ни себя не спас…
- Болтун-Розенберг попался — вот его любимые скифы ему сейчас веревку на шею и накинут!
- Ну, без Кальтенбрунера ни свадьбы, ни похороны не начинают!
- Этого я вообще не знаю!
- Тут и Йодль — раз Кейтель здесь, то где же быть Йодлю?
- Интересно, какие сроки им дадут?
- Да какое они вообще имеют право нас судить?
- Послушайте, но я не вижу здесь Бормана! Где он?

Мгновенная тишина. Все отодвигаются от Бормана.
- Наверное, это потому, мой фюрер, что я успею еще пасть в бою… Есть у меня такое предчувствие! А вот где Гиммлер, хотел бы я знать!
- Неужели купил себе предательством свободу у западных союзников?
- Не могу в это поверить!
Геббельс встает и поднимает руку:
- Во избежание кривотолков, хочу сразу сделать заявление, что меня тут нет и быть не может — я не переживу моего фюрера, ни я, ни моя семья! И, кстати, напоминаю, чтоб меня тоже сожгли на костре, по древнему германскому обычаю!
Гитлер похлопывает Геббельса по плечу.
- Перестаньте, вы должны жить, вы же читали мое завещание!
Опять замолкают и смотрят, как падают в люк повешенные, один за одним, под возгласы одобрения.
- Чтож, это лишнее подтверждение тому, что мы сделали правильный выбор: лучше самим уйти из жизни, чем позволить вот этому палачу надеть себе на шею петлю, под издевательские выкрики и прицелы кинокамер! Пусть лучше все кончится очистительным костром, чем безымянной могилой!

Сцена завершается раcкатистым шакальим воем cквозь редкий похоронные удары колокола.

Действие четвертое

1.

Cнова — как в конце прошлого акта — звонят колокола, но уже свадебные.
Гитлер сидит в кресле, Линге его бреет.
- Ты слышишь колокола, Линге?
Он останавливается, прислушивается.
- Нет, ничего не слышу. Впрочем, нет: взрывы слышу. Мы к ним уже привыкли.
- Но как же так? Явный же звон!
- Это бывает — у вас же повышенное давление! Виданное ли дело — столько времени проводить в подвале. Совсем не гуляете… И потом — где здесь церкви? Их и не было здесь никогда.
- Да, ты прав… Но откуда же тогда этот звон?
- Все это оттого, что вы сегодня очень рано встали. Десять утра, а вы уже на ногах! Когда такое было?
- Дел сегодня много — надо все успеть.
- Да, свадьба дело нешуточное…
- Если б только одна свадьба!
Неожиданно огорошивает Линге странным вопросом:
- А ты смог бы пристрелить меня?
- Не понял, простите…
- Осторожнее с бритвой, Линге! У меня сегодня свадьба, а не похороны…
- Извините, но мне послышалось такое…
- Я спросил тебя, смог бы ты меня пристрелить?
Пауза.
- Предположим, мы идем на прорыв, ведь вы же все об этом только и мечтаете, меня ранят, я без сознания и ты видишь, что меня вот-вот возьмут в плен русские? Ты ведь понимаешь, что этого нельзя допустить любой ценой?
- Я не смогу. У меня не поднимется рука. Такое невозможно.
- Очень даже возможно. Когда в битве в Тевтобурском лесу Вар понял, что легионы полегли по его вине, он приказал своему ра… своему слуге убить себя, чтобы избежать позора плена.
- Вар? Никогда не слышал о таком. Это какой-нибудь гауляйтер?
- Да, беда нашего народа в том, что мы не знаем героев античности, поэтому и не способны сами оценить весь пафос своей борьбы против всего света. Нам, немцам, не хватает двух вещей: воображения и знания истории. Вот у русских это есть — поэтому они и смогли повернуть нас от Москвы до самого Берлина. Насчет избытка воображения это вам подтвердит любой знаток русских — хоть Розенберг, хоть Хаусхоффер. А вот насчет истории все не так очевидно, но поскольку у них избыток воображения, русские очень легко переписывают историю. Занимаются этим постоянно, и поэтому хорошо знают ее… Ее или то, что они называют историей. Мне было бы крайне интересно узнать, как они эту войну будут описывать, я имею в виду эту мировую войну в целом… Фальсифицируют, наверное — выстроят одну цепь своих побед! Впрочем, не будем о грустном. Давай-ка лучше повторим маршрут.
- Я все хорошо помню: Котбус, Дрезден, Мюнхен и Инсбрук.
- Если вас проверяют наши патрули…
- Я беру на себя переговоры с ними.
- Если же на вашем пути оказываются союзники…
- То с ними договаривается Марк.
- Правильно. Не забудьте перебинтовывать ей голову, чтобы она не отличалась от остальных раненых. Вот что еще: если там, у ваших радственников, уже все спокойно, купите — но не сразу же по приезде — какую-нибудь виллу или шале в горах на вот эти документы… Надеюсь, деньги вы еще не растратили?
- Как можно!
Смотрит документы.
- Фрау Ева! Но здесь совсем другая фамилия! И имя…
- Линге! Но не может же она скрываться от своих преследователей под своей собственной фамилией!
- А, ну да, конечно!
- Все?
- Да, господин!
Линге убирает свои инструменты, в это время входит секретарша Хелен.
- Здравствуйте, фрау Хелен!
- Здравствуйте! Мне сказали, что вы меня вызываете?
- Я бы хотел, чтобы сегодня в 14—40 вы пришли ко мне в кабинет, чтобы я продиктовал очень важные дополнения к моему завещанию. Прошу быть предельно точной.
- Мне взять вчерашний текст?
- Нет, ничего не берите, кроме бумаги и карандаша, разумеется, и постарайтесь не привлекать внимания к себе — я бы не хотел, чтобы об изменениях в завещании узнали. — - - Слушаюсь!
- Да, и вот вам ампула — вы недавно у нас, и еще не получили ампулу с ядом… Возьмите. На всякий случай — все остальные уже получили такие же ампулы.
Она выходит.
- Ловко я все обстряпал, а, Линге?
- Да уж…
Входит Гюнше.

2.

- Гюнше, что-то не видно генералов!
- Вы же сказали им вчера, чтобы они разбегались, вот они и выполнили ваш приказ.
- Если б они все мои приказы так безоговорочно выполняли! Эти самодовольные, надменные генералы в один голос твердили мне в 41-ом: стоит ударить ногой покрепче в эту дверь с надписью "Россия" и она рухнет. И все, скрывающиеся за ней, разбегутся, как тараканы. И через пару недель русские сами приведут ко мне на цепи закованного в кандалы Сталина … И что же? Где все эти умники? И где я?
Тяжело вздыхает.
- Раз нет генералов, зовите сюда Бормана и Геббельса.
- Геббельса еще нет — он уехал, чтобы привезти нотариуса, а партайнгеноссе Борман уже здесь, в приемной.
- Зовите.
Входит Борман.

- Вот уже начисто отпечатанные три экзепляра моего политического завещания. Геббельс уже подписал, ставьте вашу подпись.
- Первый…
Второй…
- Все, это третий экземпляр..
Борман старательно расписывается.
- Спасибо вам, Мартин.
Справа входит пьяный эсесовец, бессмысленно останавливается перед ними, пытаясь понять, где он и кто это.
- Не подскажете, где здесь выход?
- Где-то там.
- Там я уже был — там его нет.
- Вам лучше отдохнуть. Вы плохо выглядите.
- Я и чувствую себя плохо. Выхода нет. И ломбард закрыт.
Уходит.
- Похоже, выхода, действительно нет. Послушайте, Мартин, мне хотелось бы знать… Я
оставляю партию на вас, вы читали об этом в моем завещании. Но я сильно сомневаюсь, что союзники признают нашу партию достаточно демократичной. В том смысле, что позволят ей участвовать в политической жизни послевоенной Германии. Вы должны обдумать какие-то шаги, привнести в устав какие-то пункты, позволяющие скрыть тоталитарную сущность и режима, и правящей партии.
- Мы уже думали об этом, мой фюрер! Лей предлагает создать Народный фронт, в который мы включим профсоюзы, женские организации, молодежные и даже мелкие христианские партии и организации! Пусть союзнички потом разбираются в этой мешанине!
- Что ж, это может сработать.
- Мы даже уже и лозунг придумали для нашего движения: Германия сильна, пока она едина!
- Что-то знакомое — кто-то уже пользовался таким лозунгом.
- Не может быть. Мы проверяли.
- Хорошо. Вернемся к завещанию. У нас на руках три его экземпляра. Один сразу после моей гибели вы отправите Шернеру. Второе завещание доставите сами Деницу. А вот третьему экземпляру предстоит более сложный путь…
(пауза)
Борман, приведите сюда того заключенного.
- Я понял — вот для чего он вам нужен! Продублировать доставку — действительно, у него в данном положении шансов больше, чем у нас, выбраться отсюда.
- Это точно.
Борман выходит.



3.
Гителр и Марк одни — напротив друг друга.
- Итак, все готово. Все готовы к действию. Осталось познакомить вас с Линге и Кемпкой.
- Я готов.
- У вас не появилось никаких сомнений?
- Относительно самой операции?
- Относительно ваших мотивов участия в ней.
- Я выполню то, что обещал. Независимо от моего отношения к вам лично.
- Да, чего скрывать? Я был и остаюсь врагом вашего народа. Но бывают обстоятельства, когда нужно выходить за догмы и стереотипы. Вы слышали когда-нибудь о миссии Мазура?
- Кто это?
- Это председатель всемирного еврейского конгресса. Он дважды приезжал в рейх в прошлом месяце, чтобы выкупать заключенных еврейских женщин из Равенсбрюка и Освенцима.
- Никогда не слышал об этом. И что же — ему это удалось?
- Да, он действовал через Шелленберга и Гиммлера, но я был в курсе всех его операций.
- Вот как! А почему вы это мне сейчас рассказываете?
- Потому, что этот Мазур как раз и доказал делом — с огромным риском для своей жизни, смертельным риском — ту самую вашу мысль о спасении любой человеческой жизни какой угодно ценой.
- Не старайтесь убедить меня в том, в чем я и без того убежден!
- Это я для профилактики.
Входит Линге.
- А вот и Линге! Я так понял, что вы уже знакомы. Отведите его к себе комнату, и готовьтесь к нашей операции. Где Кемпка?
- Он ждет нас в моей комнате.
- Хорошо — идите. Постойте, возьмите вот эту капсулу яда — надеюсь, она вам не пригодится.
- Огромное вам спасибо, но я как-нибудь без нее обойдусь!
Уходят.
- Что-то я сегодня прямо как Санта-Клаус: всем раздаю подарки — только уж очень маленькие и однообразные.
Копается в кармане.
Заходит Геббельс.
- Нотариус прибыл, мой фюрер. Пора.
Ну, чтож, пойдемте. Я готов.

4.


Из центрального коридора появляется старый чиновник — застегнутый на все пуговицы и неповоротливый.
Геббельс и Гитлер встречают Еву и двух секретарш — ее подружек, которые все вместе выходят их левой двери. Невеста в строгом черном платье и лишь подвенечная шаль напоминает о поводе.
Она решительно подходит к Гитлеру и туже затягивает на нем галстук.
Участливо заглядывает ему в глаза.
- Как ты себя чувствуешь?
- Вполне сносно. Только голова немного кружится.
- Дать тебе таблетку? Она тебя взбодрит.
- Не надо. Я и без нее сегодня чувствую себя чересчур бодрым.
- Как тебе этот день? Трудно назвать его самым счастливым днем в жизни?
- Возможно, так оно и есть.
Нотариус призывает Геббельса к себе и что-то говорит ему на ухо.
- Он просит ускорить процедуру — слишком много у него работы в последние дни.
- Неужели так много немцев женятся сегодня?
- Нет, в основном констатация смертей и составление завещаний тем, кто еще жив.
- Хорошо, мы готовы.
Нотариус:
- Подведите ко мне жениха и невесту. Свидетели тоже могут подойти. Встаньте вот тут.
Гитлер и Ева становятся перед нотариусом.
- Адольф Гитлер — это вы? -(фюрер послушно кивает в ответ), готов ли ты взять в жены эту женщину?
- Да, готов.
- Ева Браун (это, наверное, вы!), согласна ли ты стать женой этого человека?
- Да, согласна.
- Тогда подпишите вот тут и тут.
Гитлер и Ева расписываются.
- Вы тоже.
Свидетели расписываются.
Чиновник важно декламирует:
- Силой, данной мне законом, cоединяю вас и объявляю мужем и женой.
И в печали и в радости….
(начинается артобстрел)
И в достатке и в бедности….
Пожимает руки свидетелям, берет книгу записей под мышку и уходит.
Гости начинают подходить к молодоженам.
- Поздравляю вас…
- Спасибо
- Мои поздравления…
- Благодарю.
Ева — Адольфу:
- Я не знаю, о чем говорить? Как в такой ситуации поддерживать светскую беседу?
- О погоде говори…
- Ты шутишь?
- Самая беспроигрышная тема даже в таких обстоятельствах.
Ева решается задать вопрос адъютанту.
- Интересно, как там наверху погода?
- Обычный весенний день. Только очень много стреляют в саду.
Смешался. Ева спрашивает другого адъютанта.
- Наверное, те чудесные тюльпаны, что подарили нам голландцы, уже зацветают?
- Нет. Прямое попадание снаряда в клумбу уничтожило и цветы, и…
Ева смешалась.
Одна из секретарш дарит ей плюшевого мишку.
- Это вам на память. Какая прелестная шаль! Видимо, старинная?
- Да, это еще мамина.
Геббельс:
- Позвольте вам, мой фюрер, поднести вот эту вечную ручку — настоящий "Паркер". И пусть она верно служит вам еще многие годы!
Один из адъютантов приносит огромный букет цветов.
- Это от рейхсминистра Шпеера. Там внутри открытка. А вот более существенное — банка настоящего бразильского кофе от него же. 
- Спасибо!
Чуть понизив голос — Гитлеру.
- А это он просил передать вам лично.
- Что это? "Меморандум об опасности затопления станций берлинского метро"
Даже здесь не удержался. Борман, возьмите вот этот опус, почитаете его на досуге. Не сейчас, попозже.
Секретарша:
- От лица обслуживающего персонала мы хотим подарить герру и фрау Гитлер вот эти необходимые в домашнем хозяйстве вещи — здесь набор посуды, полотенца и очень красивый чайный сервиз…
Ева тут же спешит развернуть его.
- Какая прелесть! Спасибо, Кристи! Я сразу отнесу его к нам в комнаты!
Кемпка:
- Мы, водители и механики дарим вам, фюрер, вот эту зажигалку — сами сделали ее из русского снаряда — и новые горные лыжи для вас, фрау Ева!
- Кемпка, как вы до этого додумались, я не курю, а Ева…
- Я люблю кататься на лыжах! Спасибо, Эрих!
Рассматривает лыжи — на минуту задумывается:
- Адольф, как мы не подумали заранее: нам ведь тоже надо что-нибудь подарить гостям.
- А, ну да!
Машинально лезет в карман, резко отдергивает руку.
- Подумаем об этом позже. Давай, приглашай их к столу.
- Прошу к столу!
Все подходят к небогатому импровизированному столу.
Одна из секретарш просит Белого:
- Поставьте какую-нибудь пластинку с танцевальной мелодией.
Два адъютанта в сторонке делятся впечатлениями о проиходящем.

- Довольно убогое зрелище.
- Особенно если сравнивать с тем, как мы отмечали свадьбу Пауля в прошлом году! Еще в Белоруссии, помнишь? Столы ломились от жратвы, шнапсу было хоть залейся, девок со всей округи собрали …
- Да, довольно жалкая на мой взгляд свадебка для фюрера рейха! Но невеста довольна! Кажется, даже танцевать его тянет!
Звучит музыка с пластинки — старая и заезженная.
Танцуют они под "They called me "
Мелодия более примитивная и сопровождается колоколами похоронными.
Комментарии присутствующих.
- Шеф, похоже, танцует впервые…
- Он ей все ноги отдавит…
- Да, ведет явно она…
- И уже не только в танце…
Музыка замолкает.
Молодожены обходят чинно всех присутствующих, говорят им добрые слова.
Гитлер раздает свои фотки с надписью.
- У вас уж есть такая? А яд у вас есть? Возьмите еще ампулу для родных!
Особенно сильный разрыв наверху осыпает всех штукатуркой.
Все перестают танцевать и замирают. В центре группы — Адольф и Ева.
- Пора! Пришло время проститься. Жаль, что приходится так расставаться! Но мы не зря прожили в этом мире.
Голос его нарастает и становится увереннее.
- Мы сражались со всем миром, да, мы проиграли ему, хотя и могли выиграть, если б против нас не выставили русских. Пусть это вас утешит. Прошу продолжать вечеринку — мы с супругой хотели бы побыть одни. Вы же понимаете? Там, в зале совещаний, накрыт прощальный обед. (cмотрит на свод над собою) Там безопаснее. Прошу вас.
Борман, проследите, чтобы нам никто не мешал. И уберите из коридора всех лишних соглядатаев.
- Слушаюсь.


5.

Гитлер и Ева возвращаются одни. Он закрывает дверь и шум застолья стихает.
- Вот и все, Ева!
Застыли перед дверью, за которой смерть. Он незаметно смотрит на часы.
- Нам пора, Ева.
Она первой решительно делает шаг вперед.
Он захлопывает дверь за собою, озираясь.
Тут же с другой стороны в зал входят Линге, Марк и Кемпка.
Марк остается в правой двери, за которой гуляют гости.
Кемпка и Линге подходят к двери, вслушиваясь. Линге смотрит на часы.
- Он сказал, что это быстродействующее снотворное.
- Значит, ждать недолго.
Дверь резко отворяется.
- Она спит.
Все трое скрываются в комнате. Голос Гитлера оттуда:
- Подождите, я в последний раз посмотрю на нее.
- Пора.
Тут же выходят с гобеленом.
- Линге!
- Да!
- Письмо для капитана катера. Передадите ему лично.
- Конечно!
- Вперед! Теперь все надо делать быстро!
Марк и Линге уносят гобелен.
- Эрих, проследи, чтобы у них не было проблем по дороге. Проводи их до сборного пункта.
Смотрит на часы.
- У вас всего пятнадцать минут.
- Да тут ходьбы всего пять минут! Управимся!
Кемпка уходит вслед за Марком и Линге.
Гитлер обращается в зал.
- Какая все же несправедливость! Я должен умереть, а Паулюс-предатель, изменники-генералы, июльские заговорщики, продажные дипломаты останутся жить!
А Геринг, а Гиммлер, предавшие меня в последнюю минуту?
А черви, подписавшие мюнхенский договор, отдавшие мне военные заводы и крепости Чехословакии? А Сталин, этот рябой черт, разделивший со мною Польшу? А пьяница Черчилль?
Они —то остаются!
И все вместе будут поливать меня одного, из меня одного делать всемирное пугало, воплощение мирового зла! Они все гуманисты, а я людоед?!

Появляется секретарша Хелен. Он удовлетворенно смотрит на часы и пропускает ее внутрь.
- Проходите, фрау Хелен. Там, на столе, чай для вас — я только что налил.
- Спасибо.
- Я сию минуту буду.
Продолжает чуть тише монолог, в то же время прислушиваясь к звяканью ложечки и блюдца из комнаты.

- Масштаб исторической личности определяется не столько тем, каких высот он достиг, а разницей между его стартовой позицией и конечной. Меня нельзя сравнивать с Черчиллем: тот из семьи герцогов Мальборо, все получил по наследству, а я всего добивался сам…
Прислушивается к шагам из входа в бункер.
- И с Рузвельтом меня нельзя сравнивать — он из семьи потомственных президентов, мультимиллионер…
Появляются запыхавшиеся Линге и Кемпка.
- Все в порядке. Ева на месте.
- Тогда приступаем к последнему акту. Что-то она чай не пьет. Надо было кофе ей…
Из комнаты доносится стон и шум падающего тела.
- Нет. Выпила.
Он приоткрывает дверь.
- Готово. Вот, собственно, и все. Finita!
Входит в комнату.
Все в тишине и бездвижности.

Раздается громкий выстрел.


8.

Тут же — как по сигналу — Кемпка и Линге и бросаются в комнату.
Оттуда слышны их голоса.
- Скорее, Линге!
- Вот в это серое одеяло заворачивай!
Через полминуты выносят в одеялах два тела. Появляется Гюнше.
- Гюнше, вот канистры! Быстрее!
Появляются Борман и Геббельс. За ними толпятся пьяные гости.
- Как это произошло?
- Фюрер застрелился.
- Фрау Ева Гитлер отравилась ядом.
- Я хочу проститься с моим фюрером.
- Только на секунду. Все.
Геббельс, прихрамывая, плачет, пытается помочь Линге с телом фюрера.
- Оставьте, вы только мешаете. Я сам справлюсь.
Борман, в свою очередь, пытается помочь Кемпке.
Дотронувшись до тела Евы вскрикивает:
- Что это?
- О чем вы?
- Там мокро? У нее бок мокрый от крови! Вы же сказали, она отравилась!
- Они сидели рядом на диване, перед тем, как он выстрелил в себя. Это его кровь на ней.
Борман и Геббельс стоят у входа, провожая взглядами Кемпку и Линге, уносящих тела. На них падают отблески огня.
- Осторожнее, Кемпка!
Оттуда слышно:
- Гюнше, зажигай!
Все в центральной части освещает гигантский костер.
- Бензину побольше!
- Не жалейте бензину! Эх, туда бы еще парочку гранат!
- Окунайте ветошь в бензин и бросайте в костер!
Канонада усиливается. Борман командует:
- Все под навес!
На секунду Кемпка и Линге остаются одни.
- Тебе пора, Линге! Катер будет через десять минут!
- Прощай!
- Удачи вам!
Выбегает через пламя наружу.
Все становится кроваво-красным.


Эпилог


В эпилоге та же Ева продолжает начальный монолог с того места, когда появилась Гретль. Та же большая комната, но с огромным окном во всю стену.
Cовременный большой плоский телевизор. Лыжи на подставке. Компьютер с большим монитором плоским.
В самом центре — узнаваемый гобелен.
Сначала ее видно лишь со спины — та же прическа, очень похожее на прежнее платье.
Ее узнаваемый голос.
Сначала напевает ту же "Зеленые рукава"
Потом переходит на "Once to loose a way"
- А Битлз мне сразу понравились!
Еще несколько строк, теперь уже из "Let it be"
- Узнаете этот гобелен? Если считать, что я родилась заново, то вот это моя пеленка…
Линге сказал, что он украшал еще кабинет Бисмарка…
Потом она оборачивается — это Ева, та же фигура, но лицо ее старо и как бы прописано на иконе старой, облупившейся. В руках у нее маленький щенок овчарки.
- Будем смотреть телевизор, Блонди?
Смотрит на собачку.
- Ничего не меняется в этом мире, правда, Блонди? Старик Экклезиаст прав — все было и будет вновь. Нас только как будто и не было вовсе.
Она поворачивается к заговорившему телевизору: оттуда доносится рев пикирующих бомбардировщиков.
- Это доблестные наследники люфтваффе — снова бомбят сербов. Один раз уже начинали мировую войну из-за них, да и вторая не без их участия состоялась. Хотелось бы выступить пророчицей — где сейчас мадам Дюкамье, жива ли? - и предсказать Третью мировую, но это вряд ли: ни у кого нет амбиций, куража, мужества начать реальную, а не вот такую (показывает на телевизор) виртуальную войну!
Убирает звук почти до нуля.
- Одно хорошо — эти войнушки можно убрать при помощи пульта — раньше это было невозможно.
Видимо, наша война была последней реальной мировой войной.
Послушайте их военные сводки: там сбили вертолет с пятью десантниками, тут подбили танк с четырьмя танкистами, в небе над Сербией сбили самолет с неудачливым пилотом!
Однажды, уже под конец, весною, он сказал при мне Гудериану: представляешь, если бы не русские, мы просто раздавили бы всех теми двумя сотнями первоклассных дивизий, что погибают на Восточном фронте! Две сотни дивизий — 4 миллиона лучших солдат, которых когда-либо видел мир!
Включает пультом радио.
Прорывается из радио музыка — европо-арабика.
…
- Кто бы мог поверить? Могла ли мадам Дюкамье предвидеть мечети рядом с Нотр-Дамм в центре католичнейшей Франции?
Задумывается на минуту.
- Как быстро и необратимо меняется мир в этом столетии! Он сражался за жизненное пространство для немцев — кому оно нужно сейчас? Туркам и албанцам, строящим мечети на земле, где проповедовал Лютер?
Муж говорил мне: Я начал расовые войны на сто лет раньше, пытаясь использовать последний ускользающий шанс христианской западной цивилизации защитить себя от новых гуннов. Теперь пусть Россия берет на себя эту миссию — этот восточный народ доказал свою состоятельность и волю к жизни…
Я в этом не уверена: после кровавого тирана там последовательно правили блаженный в соломенной шляпе, спящий мастодонт с кустистыми бровями, а потом — совсем уж меченый и пьяный паяц. История одинаково жестока и к победителям, и побежденным… Кроткие наследуют землю, кроткие с узким разрезом глаз. Или, вы думаете, нам удастся снова воодушевить этот ввергнутый в пивную дрему народ?
Улыбается.
- Наверное, вам надо рассказать немного о себе — вы же меня узнали?
Первый раз я пришла в себя ненадолго в Котбусе — в госпитале. Какая-то замызганная баржа, качающиеся сходни, по которым меня несут на берег. Я вижу лишь частично то, что меня окружает, потому что повязка скрывает многое вокруг — да и не хотели мои глаза ни на что смотреть в тот момент. Уже на берегу мне снова сделали укол и я отключилась. За эти несколько секунд в сознании я успела узнать Линге, там был еще кто-то, мне незнакомый, и много врачей…
Потом я пришла в себя где-то в Австрии — были уже видны горы, что с севера нависают над Инсбруком…
И было 9 мая — праздник, когда все обнимались, плакали от счастья, что выжили в этой страшной войне, поминали погибших. Я тоже плакала, плакала безбоязненно, потому что тот день для всех был со слезами на глазах — но совершенно по другой причине, чем все они. Я уже поняла, что меня заставили жить против моей воли…
Вот уже больше полувека я живу на родине моего мужа, в Австрии… Всего дважды за это время я выезжала отсюда: раз в Линц, на его родину, и раз в Вену — город его юности.
Странно, но мне совсем не хотелось видеть моих товарищей по несчастью. Даже когда Шпеер в 1970 освободился после четвертьвекового заключения, у меня не возникло желания его увидеть… А ведь когда-то, мне кажется, он был в меня немножко влюблен.
Дважды приезжал Линге — оба раза по финансовым делам. Благодаря ему, мужу и Фегеляйну я богата. Часть вот той, покрытой цветами долины, принадлежит мне. И этот отель тоже.
Мне еще повезло. Наверное, меня все-таки не убили бы, но уверенности в этом у меня нет. Ведь Клару тоже вначале отпустили, но потом все же расстреляли. И вывесили там, на площади…
И я вполне могла раствориться в той огромной массе рабов, которых погнали на восток.
Жила бы где-нибудь в Казахстане, в грязной юрте, доила кобылиц и верблюдиц… И пропала бы навсегда… Как это случилось с Гретль. Как жаль эту неродившуюся ее двойню! Сейчас у меня были бы племянники, куча внуков и правнуков… И я оставила бы им то состояние, что перешло ко мне от мужа, но принадлежало когда-то их отцу и деду — Фегеляйну.
Дюкамье предсказала мне долголетие… Но на что оно мне?
Нет. Я не права — эти годы не лишние.
Видимо, это потому, что я живу эти девяносто лет за двух женщин. Та Ева существует лишь в моей душе — ее реальная жизнь воспринимается как биография другой, cовсем другой, почти незнакомой мне женщины, смелее, отчаяннее, фанатичнее, чем я нынешняя. Та, что больше полувека уже ведет спокойную, растительную жизнь рантье. И подсознательно я делаю все, чтобы их не смешивать.
Та Ева действительно умерла, облаченная в пурпур. Муж дал мне умереть в царском пурпуре, а сам, как бездомная, никому не нужная собачонка…. Иногда я плачу — просыпаюсь, и плачу — только во сне я могу себе это позволить. Мне так жалко его — он был как собачонка, которую сначала взяли в хороший дом, а потом вышвырнули. После того, как он нагадил и покусал хозяев, которые сами же его этому обучили… На свою беду, конечно.
…Я и Блонди — вот его единственные бескорыстные друзья. Странно все же, что он так по-разному определил нашу судьбу. Ее он убил — да, он отравил ее, зная, что яд подействует: он просто не хотел, чтобы она осталась после него на Земле. Он определил, что для его любимой собаки в Германии без хозяина не будет жизни. Но почему он со мной решил совершенно иначе?
Смотрит в зал, как будто услышав ответ.
- Как? Вы думаете, жалость? Но он и ее должен был пожалеть, правда, Блонди? Он в самом деле любил ее. Тут другое: он оставил меня здесь, чтобы я могла досмотреть это все до конца. Мой муж хотел, чтобы я увидела и оценила тот мир, который стал следствием его борьбы и его поражения. Мне даже порой кажется, что он видит его моими глазами, вот даже сейчас, сию минуту…
(Медленно обводит взглядом зал)
Вам нравится этот мир?
Громкий стук в дверь.
- Кто это? Мы никого не ждем. Да, Блонди?
Внимательно и напряженно смотрит на дверь слева — невидимую зрителю.
- Пришел…
Сползает в кресле и замирает.
Горестно завыла собака.
Занавес.


Мих. Цагоянов
Волгоград, август 2011

Завтра я начинаю публикацию драмы «Жених и невеста» на достоверном материале, отражающим события двадцатых чисел апреля 45-го в бункере, под землей, в охваченном агонией Берлине. Лично я считаю драму патриотическим произведением, что бы там ни говорили недоумки и недочеловеки, называющие себя политиками, историками и патриотами. Читайте, комментируйте, проверяйте соответствие материала реальной, нефальсифицированной властями истории.
Михаил Цагоянов7

С 1 октября начинаю публикацию драмы «Жених и невеста» - раз ее отвергли наши волгоградские театры, предлагаю ее читателям, интересующимся историей.
Михаил Цагоянов.

полная версия на сайте letopys.narod.ru

ЛЕТОПИСЬ 2011 ГОДА
19 сентября
В области назревают большие события — их лучше всего описать из обрывочных сведений из близкого к Максюте кругов. До бывшего губернатора дошло, что нынешний глава региона предпринимает скрытые поползновения, имеющие целью лишить Ник. Кир. сенаторского кресла, дабы передать его другому. Ага, сказал узнав об этом бывший наш губернатор, а я тогда вольюсь в ряды КПРФ и возглавлю их список на декабрьских выборах — много тогда будет пользы от ползания единоросского толкача Зубкова по просторам Волгоградчины? И поделился своими соображениями с несколькими своими близкими соратниками, а те — со своими, и теперь главы сельских районных администраций ездят друг к другу на неформальные тусовки с самогоном и малосольными огурцами и клянутся в вечной верности Николай Кирилычу. А городских заезжих умников обещают прокатить на выборах так, чтобы они и дорогу в Урюпинск и Палассовку забыли. Докатился этот угрожающий слушок и до мудрецов из Белокаменной, вызвав у них, как обычно, адекватную реакцию: Бровко был призван к высокому лицу, ему указали на стол и стул, дали авторучку и лист бумаги и продиктовали заявление об оставлении поста губера по собственному желанию. А дату приказали не ставить - сами, говорят, поставим, когда надо будет. На тихонькую просьбу визитера уточнить, а когда примерно готовиться к худшему, сказали: 5 декабря. Если в регионе правящая партия не наберет 60% голосов. Так что или на выборы будут пускать лишь по партийным билетам, сами-знаете-какой-партии, либо у нас 5 декабря будет новый губернатор.

18 cентября
Формальной причиной того, что Прохорова в одночасье исключили из рядов выделенного его Кремлем акционерного общества "Правого дела", было то, что он потащил туда своего дружка Ройзмана с Уралмаша. Это не завод, а одноименная бандитская группировка, и остальные праводельцы были просто шокированы тем, что в их рядах теперь будет бандит(!). Это такой позор для этой партии, что просто стыдно перед другими организациями подобного рода — ведь у российских партий есть негласная договоренность не давать мандатов бандитам, убийцам и откровенным мошенникам и педофилам (непонятно, как тогда они появляются в таком обилии в парламентах разного уровня!). А вообще Михе Прохорову нужно поставить памятник — пусть и не во весь рост: он навсегда дезавуировал миф о "российском эффективном менеджере". Человеку дали монопольное предприятие, добывающее и торгующее чрезвычайно ценным сырьем — никелем. Он его тупо продал, чтоб иметь кэш — и это его единственное достижение. Потом ему дали рулить федерацию биатлонистов — он довел ее до уровня районной команды. Дали партию — он и ее лишил и без того призрачных шансов на мандатство в Росдуме. И теперь останется в памяти граждан лишь мрачным упырем с многочисленных плакатов вдоль дороги. Особенно комичен последний из них, которым Прохоров порадовал избирателей как раз перед изгнанием из председателей партии. "Умей планировать свое будущее!" - призывает плакатный Прохоров пассажиров и прохожих, и этот призыв в устах человека, не сумевшего спланировать свое собственное будущее хотя бы на два с половиной месяца, выглядит анекдотично.

15 сентября
Вице-премьер Зубков снова на коне — кляча облезлая, под стать хозяину, и очень брехливая. На этот раз он устроил прям в кабинете у себя виртуальный симпозиум, используя новейшую технику: собрал глав десяти регионов и дал им ценные указания. Северные регионы, говорит, должны покупать у южных овощи и фрукты, которых там навалом. Арбузы, говорит, там прям под ногами валяются, по рупь-пейсят кило, и лук — тоже. Обрадованный Зубковым наш доверчивый народ бросился на поля с рублями и даже пятирублевками, но их оттуда быстро наладили хозяева — идите, говорят, сами знаете куда — то есть, опять же, к Зубкову. Ну ладно, выживший из ума, далекий отсюда Зубков может продавать лук и по 20 копеек за кило — но ведь наши СМИ охотно тиражируют и распространяют его глупые высказывания, хотя наверняка знают реальные цены! В связи с этим обращаем внимание читателей, что на странице "Память" нашего сайте появился новый материал про наших "журналистов". Он может быть интересен как его персонажам, так и не попавшим в него фигурантам. Вот краткий (неполный) их список: Голод, Медведева, Апаликов, Аликбаев, Карман, Бороздина, Зинченко, Епихин, Рябчук, Михеев, Какуша, Рыжиков, Хохлов, Богданов, Шустерман и т.д.

подробнее — на сайте letopys.narod.ru

ЛЕТОПИСЬ 2010 ГОДА
12 сентября
Трагедия в Ярославле вызывает много вопросов, главный из которых: что должно случиться на транспорте, чтобы сняли с насиженного места Иго. Левитина? Этот горе-министр с философским спокойствием встречает известия о тонущих кораблях, летящих под откос поездах, врезающихся в землю самолетах… И совершенно при этом не опасается за свой высокий пост министра транспорта — создается впечатление, что даже если его застукают при подкладке заряда под "Невский экспресс", он и тут вывернется. Объяснить подобную устойчивость трудно, но можно. Первым в списке будет версия о том, что Левитин при поступлении на министерский пост сразу доказал руководству, что нашим разваливающим транспортом нельзя в принципе управлять — нужно лишь делать вид, что руководство заботится о нем и живо переживает за погибающих в катастрофах. Вот он и делает, что оговорено. Второе объяснение: дела на транспорте обстоят намного хуже, чем кажутся, и лишь благодаря работе Левитина у нас вдвое меньше катастроф, чем должно бы быть — и он с цифрами в руках доказывает это руководству страны. Третье объяснение: Путин и Медведев сознательно сохраняют Левитина на посту, только чтобы не дать повод населению думать, что общественное мнение что-то для них, дуумвиров, значит. И, наконец, последнее и самое экзотическое объяснение: его и поставили на этот пост, чтоб он обеспечил максимальный вред транспорту — тогда население будет меньше передвигаться по стране, обходить стороной вокзалы и аэропорты, сидеть на местах и не рыпаться. Да и шпионы и всякие соглядатаи из-за рубежа будут меньше ездить!

11 сентября
Экономика России абсолютно несостоятельна: этот вывод неизбежно следует из решения властей обложить налогом всех рыбаков-любителей страны. Исполнительная и законодательная власти совсем взбесились, принуждая граждан покупать так называемы фиш-карты по 400 рублей на год с человека с удочкой. Учитывая то, что рыбаков в стране приблизительно десять миллионов, даже если каждый купит этот билет, наберется "астрономическая" сумма в 40 миллиардов рублей, то есть полтора миллиарда долларов. На фоне действительно астрономической суммы в 150 миллиардов долларов, похищаемой из страны ежегодно добычи воров и взяточников, поборы с рыбаков выглядят более чем блекло. И тем не менее власти идут на столь непопулярные меры, из чего можно сделать два вывода: дела властей обстоят чрезвычайно плохо, это раз, и воры и мошенники для единороссов, принимающих такие законы, ближе, чем простой народ — это два. Поэтому идти на выборы надо, чтобы не дать единороссам, их родным и близким, зависимым от них людям и подчиненным, принимать такие законы. Если нет вполне оправданного желания изменить все это более радикальным образом.

8 сентября
Самолет ЯК-40 с ярославской хоккейной командой "Локомотив" рухнул при взлете чуть позже четырех часов вечера, а уже в шестичасовых новостях прозвучала уверенная версия местных следопытов: самолет был технически неисправен. И летел не так, и взлететь не мог, и от мачты не сумел уклониться… Техническая неисправность и человеческий фактор — вот в этом ранжире будут укладываться все объяснения случившейся трагедии. Жалко молодых амбициозных ребят, хороших игроков и просто спортсменов. Но хотелось бы все же уделить внимание еще одной версии: не связано ли это крушение с тем, что в этот самый день аэропорт был буквально забит огромным количеством авиарейсов со всего конца света? Ведь это же был день открытия придуманной кремлевскими властями конференции по вопросу "Как бороться с нарастающими социальными противоречиями?". Чтобы придать вселенскую значимость этой бессмысленной дискуссии устроители пригласили огромное количество так называемых экспертов из 35 стран мира, для чего было заказано большое количество дополнительных и чартерных рейсов. Создавшаяся толкучка на поле аэродрома и чрезвычайная нагрузка на диспетчерские службы и могла стать причиной аварии самолета. Голову на отсечение — это и есть основная причина катастрофы. Это и неуемная власть нашего высшего руководства покрасоваться на публике.

7 сентября
Избирательная кампания по выборам в государственную думу стартовала — вся затаившаяся на время и занятая своими темными делишками нечисть неудержимо поперла наружу. Раз в пять лет случается эта оргия мутантов и упырей, раз в пять лет нам садистки напоминают, что мы жалкие овцы, готовые все отдать этим вурдалакам и недоумкам. Посмотрите на этот безумный хоровод: косноязычный Савченко и нечистый на руку Михеев, запрограммированный кем-то андроид Бровко и пухлощекий плохиш Соколов, бандитообразный Путин и инфантильный болтун Медведев — вот за этих людей мы год за годом привычно тянем руки! Куда нас приведет эта юродствующая толпа правителей? К светлому будущему? Кто в этом виноват, кто сделал нас такими послушными овцами? Проклятые фашисты? Нахлынувшие мигранты? Хитроумные цэ-рэ-ушники? Нет: это сделали мы сами. Это наши предки передали нам столь позорные обычаи повиноваться ничтожествам — это наши отцы наперегонки лизали сапоги рябому кавказскому бандиту, это наши деды, сюсюкая, лезли под благословление к толстопузым мошенникам в рясах, это наши прадеды, выпучив глаза от усердия, пели осанну под хоругвями самодержцам-держимордам! Пора кончать с этим позорным прошлым и настоящим. Порядочный человек сегодня просто не может не сидеть в тюрьме. Но любой срок когда-нибудь да кончается.

5 сентября
Уже неделю волгоградские СМИ, захлебываясь от восторга, описывают, какую радость вызвало у детей появление на Дне Знаний первого сентября в лицее № 2 вице-премьера Зубкова из Москвы. Трудно понять, кто его сюда подсылает, но явно не жена. Наоборот, по его же словам, она ему говорила: "Ну, куда ты едешь, Вить! Вить свою ж внучку надо в первый класс вести, а ты в Волгоград намыливаешься!" А он ей отвечает (эту цитату с умилением приводят все СМИ): "Ты, давай мать, иди одна, а мне в Волгоград надо — у меня там приятели в первом классе!" Вот такой у нас "первоклассный" премьер! Судя по озадаченным лицам первоклашек и их родителей, не все поняли юмор министра. Еще комичнее выглядело поведение Зубкова в классе — он и туда вперся, чтобы "усесться на задней парте и о чем-то переговариваться с соседкой-первоклашкой, подсказывая ей ответы на вопросы учительницы". Был в России один подобный впадающий в детство премьер, но у того хоть фамилия была Горемыкин, а этот зачем куролесит? Потом, правда, поехал к мединститут и, не скрывая радости, позволил принять себя в почетные студенты-первокурсники и сообщил им очень нужные им, медикам, сведения о грядущей мелиорации области. Видимо, либо запутался в терминах, либо спутал мединститут с сельско-хозяйственным. Затем поехал к Герману в рясе, бился перед ним в земных поклонах и истово крестился так убедительно, что том счел возможным попросить у него передать епархии одно из зданий военного комплекса. Обещал, не раздумывая, помочь: правильно, священники с паникадилами любого врага от региона и страны отгонят.

4 сентября
Одним словом, за неделю я поймал на Береславке за три рыбалки 9 щук, последняя на 5,800. — общий вес чуть до 20 кг не дотянул. Вроде хорошо, но в субботу решил отметить- в кампании рыбаков. Конечно, не рассчитал свои силы: просыпаюсь непонятно где и чую — влекут меня к воде. Покосился налево — русалка с исключительно запоминающимися формами. Направо — точь такая же, но блондинка. Думаю, ну вот так бы и каждый раз. Притащили меня к какому-то зеленому чудищу — то ли крокодил, то ли огромная щука, одним словом тамошнее водяное божество. Разевает оно рот и говорит: вот ты, блин, алчный, - Цагоянов! Ты когда прекратишь уничтожать фауну в моем подведомственном водоеме? - Да я, говорю, типа это, не себе ж одному — с дружками делюсь… Я ж понимаю — если надо, и вам, ваше величество, отошлем положенное — необученные мы, извините. Смеется: это ты одному башку отдал той щуки, второму — хвост, а середину всю себе забрал. — А кому ж ее отдать, спрашиваю, да и съел я уже половину. — Вот этого не надо: сигнал мне был потусторонний от невинно замученной щуки — в морозилке она у тебя. Так что, в понедельник, будь добр, дошли половину мякоти хорошему человеку — Рожкову Сергею Александрычу. — Эт-та за что, взбрыкиваю! - Это за то, что он, в отличие от тебя злодея, моих подданных па-ше-ничкой и и- ч- чменем подкармливает — ведрами покупает! И так злобно на меня посмотрел — вылитый Зубков, если не успел еще утром челюсть вставить. — Смотри, я ведь и вашему богу могу стукнуть, чтоб он на тебя налоговую или бандюгов послал — мы с ним часто вместе работаем. Тут я просыпаюсь на дачной кушетке, точнее, уже на полу — вот, думаю, попал! И точно — через пять минут че-то у меня в башке заболело, в животе заурчало, всего скрючило — схватился за градусник: не поверите, граждане, 40 с половиной градусов! Так что прошу данный текст считать добровольной оффертой с целью раздела законной добычи.

подробнее на эти темы на сайте letopys.narod.ru

18 августа
Три дня уже шатается по Волгоградчине выписанный из Белокаменной единоросский медведь-шатун Зубков. То в один район забредет — посоветует, как ирригацию устроить, то в другой — расскажет врачам, как правильно с томографом обращаться, а то они на нем в карты играют и застолья устраивают. Потом вообще приехал в Быково, и начал рассказывать тамошним аборигенам, как арбузы выращивать да продавать. Эти остолопы двести лет их растят, а до того, чтобы устраивать ярмарки для их продажи, все никак не дорастут — спасибо, премьер Зубков подсказал. Вы, говорит, сами тогда цену будете диктовать, потому как вся Рассея сюда за ними приедет. И тогда уже ничто не сможет помешать превращению пыльного заштатного Быково в арбузное Нью-Васюки. Народ наш, все же измельчал за эти два века: раньше бы такого советчика обмазали патокой (арбузной), вываляли бы в муке и перьях, посадили на доску, вынесли бы его на околицу и дали бы ему там такого пинка, чтоб он дорогу в наш регион навсегда забыл. Оскорбительно все же: высший чиновник государства нагло ведет предвыборную кампанию и никто ему на это не укажет. Воодушевленный примером старших единорос Волоцков нанес на не очень чистую майку свой портрет, надписал большими буквами "Алек. Волоцков" и борется теперь за физическое здоровье молодежи. А что с умственным делается, ему по барабану.

16 августа
Население России в этом году ожидают большие продовольственные проблемы — это чувствуется и по заявлениям центральных властей, и по поведению местных. Еще пару месяцев назад премьер заявил, что несмотря на тяжелые погодные условия страна соберет 80 миллионов тонн зерна, и ничто не помешает ей выполнить обязательства по поставкам на экспорт. Месяц назад прогноз скукожился до 70 миллионов тонн, а на прошлой неделе Путин уже предположил, что цифра будет еще скромнее — 60 миллионов тонн. И при этом, как ни странно, разрешил вывоз зерна за рубеж: видимо, это и будет ценой за вступление России в МТО. Верный путинец губернатор Ант. Ген. Бровко, старается в последние дни особенно не муссировать сельскую тему, и больше распространяется о создании патриотического центра на Волжских берегах, и обещает привлечь под это дело 100 миллиардов рублей — цифра совершенно маниловская. Впрочем, возможно эти деньги помогут нам избежать массового голода — а это, если вдуматься, и есть настоящий патриотизм. Обращает на себя внимание тот факт, что из преданных губернатору СМИ исчезла его верная подруга Люс. Бурякова — такое ощущение, что ее никогда и не было. Либо сам губернатор удалил ее из публичной жизни, как домостроевский деспот, либо она чем-то перед ним провинилась и лишилась доступа в СМИ, где прежде так часто красовалась. Второе — вероятнее, и есть даже конкретное объяснение.

15 августа
Очередной номер гребенниковской маргинальной многотиражки "Перваягазета" посвящен, понятно, тому, как сталинградские чекисты "спасали наших детей в детдомах" во время битвы за город. Туда, оказывается, проникали "вражеские агенты, которые воздействовали на детей непедагогическими методами и даже воровали у них продукты". Абверу делать было нечего в 42-ом, если он так использовал свои кадры. Видимо, и Гребенникову сейчас делать нечего, вот он и высасывает из пальца подобные материалы. И проливает слезу над "осиротевшими детьми, чья судьба было бы трагична, если бы на помощь им не пришли "люди Берии". Это и есть главная фраза огромного материала почти на две полных полосы: эти самые люди Берии вот-вот придут за самим экс-мэром Гребенниковым, вот он и старается их заранее задобрить. Сотни детей, понимаешь, спасли эти благородные эн-кэ-вэдэшники в 1942-ом, при этом миллионы сделав сиротами за пять лет до этого. Попутно греббениковцы лягнули этим материалом всех сотрудников детских домов в военное время: не всегда они обеспечивали тепло детям, да и пайки были слишком маловаты. На воле, по их мнению, детям было лучше. Первогазетные правдоискатели чуть не договорились о педофилах-преподавателях в тогдашних детдомах, но это они сделают чуть позже, ближе к выборам, в которых экс-коммунист Гребенников возглавит местных мутантов, называющих себя "правыми".

14 августа
Только дремучим атавизмом можно объяснить появление губернатора Волгоградчины Арк. Герм. Бровко на людях в майке с вытесененным на ней портретом Медведева в примитивистской манере. Иконопочитание — типично русский вид идолопоклонничества, и возник он в лесной Руси еще до христианства. Об этом свидетельствует рассказ Нестора о том, как плакали киевляне, когда их деревянного Перуна сбросили в воду, а злобные дружинники Св. Владимира отгоняли его от днепровских берегов. Понять киевлян можно: они вытесывали этого деревянного истукана с такой любовью, и так старательно украшали его, и столько молитв возносили ему! Это вечное свойство склонных к искусственным артефактам русских сохранилось и сегодня. Посмотрите любой репортаж из нашей областной думы или городской администрации, и, где бы ни проходила съемка, вы обязательно увидите над плечом начальника путино-медведевский портрет. Создается впечатление, что у нас все стены присутственных мест обвешаны этими портретами. Но это, конечно, не так: портретов бы явно не хватило. Значит, существует какая-то служба на ТВ, которая тем только и занимается, что развешивает изображения начальства перед камерами (телевизионными, разумеется!). Интересно, что вот эти иконы меняются чаще, чем лица, выступающие под ними.

подробности — на сайте letopys.narod.ru

Летопись 2011
6 августа
Судя по тому, как заскулили замы губернатора Андр. Гавр. Бровко о том, что урожай нынешней будет не меньше прошлогоднего, ближе к зиме волгоградцев ждет повышение цен на хлеб. А начиналось все карсиво: губер обещал весной собрать 5 миллионов тонн, потом, после майской засухи, снизил планку до 3 миллионов, теперь вот клянется, что меньше двух не будет, и весь без остатка погрузился в ежегодную битву за урожай.
Надменные единоросские агитаторы ездят по полям на очень патриотических "Мерседесах" и призывают крестьян трудиться до упада, а то все мы попадем под иностранное продовольственное иго. И тогда, мол, и хлебушка вволю уже не поедим, но реальная экономика показывает: только благодаря иностранной продовольственной помощи мы еще и существуем. Вот два конкретных примера: окорочка из США стоят в магазинах 65—75 рублей за килограмм. Точно такие же тушки, но выращенные у нас в Иловле, стоят 105—115 рублей за кило. Учитывая то, что первые везут из-за океана за 10 тыс.км, а вторые — за 60 километров, отделяющие Иловлю от города, иначе чем благотворительностью американские поставки не назовешь. Еще смешнее выглядит сравнение цен на помидоры, выращенные в нашем традиционно томатном краю, с их краснощекими собратьями, ввезенными их Турции: первые стоят 45—50 рублей, завозные же — не больше 20. Можно найти и по 12 рублей за килограмм.

3 августа
Оскорбительный для народа страны в целом дебилизм демонстрирует партия единороссов на всех уровнях. Порою даже не хочется верить репортажам, которыми лакейские СМИ ублажают тоталитарную партию власти. Вот, например, мэру Собянину они приписывают неуклонное стремление расширить территорию Москвы. И даже президент поддерживает его в этом. Но этого не может быть: только дурак или глубоко законсервированный враг может поддерживать увеличение столицы огромного по территории государства с вымирающим населением. Кто же тогда останется в провинциях, и что будут делать эти, собравшиеся в Москве, любители комфорта и благополучия, когда обезлюдевшие провинции займут соседние народы? Не меньше идиотизма проявляют власти и на региональном уровне: на Волгоградчине сменился предизиркома. Вместо откровенно услужливого для Москвы азиата главным в областном избиркоме стал местный кадр Сиротин. Это бывший глава Кировского района, прославившийся тем, что район при нем погрузился во тьму и бездорожье. Потом он рулил кадрами на Химпроме и там отметился тем, что использовал служебное положение в сборе подписей за свою кандидатуру на местных выборах. За что и был с них снят — и вот теперь этот человек будет определять "чистоту" выборов уже на региональном уровне. Видимо, Ам. Фон Бровко не слышал никогда пословицу про огород с капустой и козла.

31 июля
В славный День Военно-морского флота России была одержана очередная победа: русским морякам удалось пустить на дно Москвы-реки катер с загулявшими турками. С ювелирной точностью они подставили под катер с врагами овеянную боевой славой баржу "Ока — 5", и как турки ни пытались избежать столкновения, им это не удалось. Надеюсь, правительство высоко заценит подвиг русских моряков и наградит их, по крайней мере, памятными медалями и отличительными знаками. Число жертв пока не установлено, поскольку русские моряки-подводники празднуют сегодня вышеупомянутый День ВМФ и не хотят портить себе аппетит лицезрением, а тем более, поднятием из воды вражеских тел. Они говорят, типа, хрен с ними, никуда они уже не денутся, и игнорируют нецензурными словами чиновников, пытающихся заставить их поднимать катер с под воды. Вот таким образом русские патриоты нашли адекватный ответ на злостное отравление своих соотечественников на турецкой яхте в Мраморном море. Они теперь тыщу раз подумают, прежде чем накрывать столы для наших туристов некачественным алкоголем. Продолжая эту пока еще холодную войну, наши должны ответить и на участившиеся случаи гибели русских в турецких автобусах в Анталье — из-за вечно сонных турецких шоферов, погружающихся в сон прямо за рулем. В ближайшие дни в Подмосковье следует ожидать крупного ДТП с турками на русском автобусе с неспящим, но очень пьяным водителем.

29 июля
Подчиняясь какому-то неизвестному правилу, раз в три-четыре года в конце июля в восточный угол Береславского водохранилища заходят огромные — более метра длиною — щуки с желто-оранжевым брюшком. Они занимают позиции на мелководье у камыша и атакуют несчастных рыбешек и удачливые блесны, которые закидывают в эти водные кущи рыбаки. Дальше происходит следующее: обрадованный рыбак тянет добычу в свою сторону, щука же, вначале довольно пассивно, а потом все активнее, тянет в противоположную сторону, пока не порвет леску. Рыболов бежит менять леску — двадцатку на тридцатьпятку, после чего щука перестает брать наживку: она видит толстую леску и не такая дура, чтобы атаковать предмет, к которому привязана толстая нить. Тогда рыболов вновь возвращается к тонкой леске — картина повторяется: щука атакует блесны и забирает их себе в качестве трофеев. Возможно, в их кругу эти блестящие жестянки играют роль орденов, которыми так любят украшать себя "казаки" и "афганцы". А в целом вся эта рыбалка напоминает борьбу российских властей с коррупцией: власти закидывают такие топорные сети, что крупные коррупционеры видят их издалека — или сами органы сообщают этим щукам о закинутой снасти. А вот всякую мелочь легко ловят на немудрую наживку в виде помеченных купюр.

27 июля
Лучше всего отсутствие воображения и интеллекта у работников областной администрации характеризуют сплетни, которые ходят в тамошних кулуарах. Ир. Карева, например, выдается в них за племянницу Новодворской — в подтверждение приводят глаза навыкат и излишнюю самоуверенность при очень низком интеллекте. Алек. Герм. Бровка, как уверены в обладминистрации, обязан своей карьерой исключительно жене Буряковой, которая, якобы, имеет в администрации президента поддержку "очень волосатой руки". Которая, кстати, и решает, кому на Волгоградчине быть вице-губернатором, и как долго быть. Депутат Ир. Соловьева считается очень сильной, почти железной женщиной, которая имеет годами апробированные связи в криминальной среде. Поэтому ее откровенно боятся и не будут противодействовать ее амбициям в части управления областным центром. Над Хериановым в обладминистрации откровенно потешаются, и распространяют слухи, иллюстрирующие его правовую и бытовую неграмотность. Спорят лишь о числе баранов, которых он пригнал Нижегородову, чтоб тот взял его юристом к себе в офис. Как анекдот, живописуют его рукоприкладство по отношению к жене-Кувычке. Но больше всего рассказывают анекдотов про депутата Олг. Савченко, который сам дает повод своей выходящей за рамки приличия косноязычностью.

26 июля
В самом центре города Волгограда несколько часов бушевал пожар — горели деревья и трава на склоне Мамаева кургана. Какой-то мутант проезжал мимо, раскрыл рот, пораженный величием подвига народа, сигарета и выпала в придорожные сухие кусты. Вот вам и пожар — по крайней мере, такую версию событий предлагают умники с областного телевидения, находящегося там же, на склоне. И не забыли упомянуть при этом, что весь их телевизионно-цирковой коллектив бросился тушить огонь, угрожающий святыне народной. Судя по тому, что в этом коллективе не курят разве что безнадежно-раковые больные, вполне возможен совсем иной, не связанный с проезжающим авто-мутантом ход событий. Пожар все же потушили, и город вернулся к своим делам. А они в основном вертятся вокруг циркового представления, которое придумал изглодавшемуся до зрелищ народу наш премьер Влад. Путин. Называется оно "народный фронт" и теперь эти фронтовики ездят по области и рассказывают про то, как они воюют непонятно с кем. Дошла очередь и до Тат. Цыбизовой: она приехала в Арчеду и рассказала тамошним, измученным засухой, безработицей и безнадегой аборигенам о том, что "следующий бюджет теперь будет народным". Следовательно, раньше — а Цыбизова депутатствует уже второй срок — он был анти-народным. Непонятно, согласны ли в областной администрации с подобным определением и что по этому поводу думает губернатор Андр. Георг. Бровка.

24 июля
Привлекательный и молодой норвежец Андерс Брейвик 32-х лет взорвал центр Осло, а потом поехал с автоматом на остров Утойа, где собрались молодые активисты правящей партии (типа наших нашистов), и перестрелял там почти 90 человек. Это происшествие в прежде спокойной Норвегии вызвало много вопросов: как мог один человек убить такое множество людей, как ему удавалось так долго скрывать свои намерения и почему вообще он это сделал? Пока ответ есть лишь на последний вопрос. Брейвик многие годы высказывал в письмах депутатам и в блоге озабоченность наглостью мусульманских иммигрантов, пытающихся вести себя в Скандинавии как дома. Он указывал на пагубность заблуждений, основанных на отвлеченных идеях толерантности и иллюзиях мультикультурности. Ему даже никто не отвечал — видимо, была настолько очевидна его правота, что невозможно было вступать с ним в дискуссию. А когда человеку не отвечают или зажимают рот, он непроизвольно тянется либо к Калашникову, либо к взрывчатке. Брейвик потянулся сразу обеими руками, и теперь его запомнят. Он прекрасно понимал последствия своего вызова, судя по записям, которые он заранее сделал в своем "Дневнике Тамплиера". Теперь крайне интересно, как поведет себя норвежский суд: даст ли он Брейвику пожизненный срок или проявит хваленую толерантность? Еще интереснее, изменится ли отношение властей к мусульманским иммигрантам. В любом случае, поступок Ад. Брейвика станет знаковым.

подробнее — на сайте letopys.narod.ru

Летопись 2011
24 июля
Широко разрекламированные "праймериз" в Единой России никакого реального отсева одиозных лиц из числа кандидатов не производят. Все прекрасно знаю, что из себя представляют те же Муслимов, Савченко, Лихачев или Горбанов. Но реального механизма изобличения в России никогда не было. Это кажется странным, потому что при любом режиме каждый русский является уникальных хранителем постоянно пополняющегося досье на соседей, знакомых и коллег, замешанных в криминальной деятелности. Но пользоваться этими данными практически никто не решается — слишком велик риск того, что вся спаянная корпорация власти немедленно накинется на изобличителя и укатает его так, чтоб другим неповадно было. Поэтому в России возможна лишь критика власти в самом общем плане, без перехода на личности. Изобличать конкретных лиц из "властной колоды" русский может лишь эмигрировав, но и тут появляется причина, мешающая опубликованию компромата. Перед каждым русским эмигрантом встает дилемма: продолжать ли бесплодную борьбу с режимом, которому так рабски подчинен этот народ, или поддаться соблазну безмятежной жизни в цивилизованном обществе и забыть все, что было на несчастной родине, как дурной сон. Вот поэтому "народнофронтовик" Ан. Горбанов может не беспокоиться о последствиях своей деятельности в "русской недвижимости" и украшать себя все большим количеством мифических орденов и медалей.

21 июля
Ответ на вопрос классика "Ну, почему люди не летают?" дали в городе-герое Санкт-Петербурге, и ответ, как ни странно, положительный. Там летают с любого этажа многоэтажных зданий на противомоскитных сетках — статистика утверждает, что уже почти два десятка детей устроили себе таким образом затяжной прыжок. Аномальная жара заставляет горожан вставлять эти сетки, а дети, привыкшие опираться на оконные проемы, прост-таки дюжинами вываливаются наружу. Прямо какая-то беда в этом городе на Неве: зимой сосульками детей бьет, летом — они сами валятся на мостовую. Все-таки надо быстрее забрать Валнт. Матвиенко на Совет Федерации — может, при другом губернаторе сосульки и дети перестанут с неба падать. С другой стороны — а вдруг тогда по всей федерации россиянской такое бедствие начнется? Между прочим, совершенно непонятно, почему у нас, на благословенной почти тропической Волгоградчине, таких случаев не бывает? Многоэтажек становится все больше, если верить властям, детей — тоже, если верить губернатору Бровко и его супруге Буряковой — или у нас не сообразили еще, что в жару лучше заменить стеклянную раму на сетку? Вот уж действительно: меньше знаешь, дольше живешь.

20 июля
Необычная жара готовится внести коррективы в ожидания крупного урожая. Замечены и приметы, отражающиеся традиционно на качестве и количестве зерна в худшую сторону. Селяне утверждают, что по ночам в крайние хаты все чаще стучат явно пьяные зеленые человечки, и жутко ухает филин, наблюдая, как мыши-полевки запасаются зерном на голодную зиму. А днем по полям Волгоградчины расхаживает человек, одетый в белую майку с аляповатой надписью "народный фронт". На голове у этого фронтовика кепка, с надписью "Единая Россия", что не очень-то защищает содержимое его черепа: мозги прост-таки плавятся на такой жаре. Но человек, а это губернатор области Ал. Георг. Бровко, не может уйти в тень — он занят важным делом. Время от времени он нагибается, щупает колосья, мнет их, подносит к носу и говорит окружающим: "Ха-ра-ша паше-ничка!" Создается впечатление, что он не финансами у металлургов заведовал, а не вылезал из-за штурвала комбайна. Этот обряд схож в чем-то с таинствами вуду, и призван обмануть потусторонные силы, покушавшиеся на наш урожай. Бровко очень важно его сохранить, а то как бы не сняли с должности губернатора — подобные слухи стали циркулировать с излишней настойчивостью.

19 июля
Все последние действия Кремля говорят о том, что приближающийся к должности пожизненного президент-диктатора Путин, взял курс на создание в стране двух-партийной системы. За образец явно взяты США и взяты совершенно напрасно: там-то эта двухпартийщина вот-вот прикажет долго жить. Электорат видит все меньше различия между республиканцами и демократами — последним водоразделом между ними остается вопрос, за счет кого вылезать из кризиса: бедных или богатых обложить большими налогами. По последним опросам в обеих партиях увеличивается число людей, склонных проголосовать за "третью силу", если б она была. При этом они не хотят голосовать за своих традиционных противников. Таких потенциальных перебежчиков в республиканском электорате насчитывается до 15 процентов, а в демократической партии — вообще до четверти их избирателей. И в обоих партиях избиратели склонны к третьей партии более радикального толка: в республиканской — более консервативной, а в демократической — чуть было не социалистической. Уже на следующих выборах может появиться новый Росс Перро, способный потеснить двух традиционных монополистов в американской политической системе. В этой ситуации кремлевские полит-мечтатели выглядят совсем уж недоумками, повторяющими зады чужих партийных систем.

18 июля
Губернатор Волгоградчины Бровко отчитался перед депутатами и своими чиновниками о том, как резко улучшилась жизнь в регионе за полтора года его правления. И дети стали родиться интенсивнее, и прочее поголовье растет как на дрожжах, и регион стал объектом для инвестиций, чего раньше, когда как раз Бровко и отвечал за приток инвестиций, и не было. Либо он скрывал свои способности до лучших времен, либо только став губернатором он получил возможность привлекать в регион деньги. Следовательно, лишь один — главный — чиновник региона и может ощутимо влиять на положение вещей в области. А это означает, что у нас тут не демократия, а самая настоящая сатрапия. Очень эта система напоминает персидскую сатрапию времен Ахеменедов: какой-нибудь Дарий или Ксеркс посылает сюда сатрапа, типа Тиссаферна, а тот уж привлекает инвестиции в сатрапию, которые ближайшая к нему челядь успешно разворовывает. Конечно, Бровко, несмотря на откровенно хохлатскую фамилию, типичный азиат, и управляет соответственно.

Подробнее — на сайте letopys.narod.ru

Летопись 2011
8 июля
Известный экзорцист и специалист по борьбе с вредителями Ел. Скрынник приехала в Волгоград для усиления борьбы с вредителями, которые мешают нашему народу жить. По приезду она заявила, что время расслабленности прошло и нужно приложить все силы, чтобы противостоять вредительской деятельности, пока еще не поздно. Потом она вместе с губернатором Бровко села в большой бело-голубой вертолет и полетела осматривать территорию области. Перед взлетом он собрал преданных ему журналистов и заверил их, что даже если не удастся сразу одолеть коварного врага, то операция по его уничтожению будет продолжена. И он призвал всех к бескомпромиссной борьбе с врагом. Он поблагодарил за особые успехи в истреблении врага всю администрацию области, которую он так успешно возглавляет, особенно отметив выдающиеся заслуги на этой ниве депутатов региональной думы Булгакова и Кошкарева. Бровко призвал всех остальных равняться на этих борцов с вредительством. Он подчеркнул, что ситуация очень серьезна: последний раз вредители активизировались так сильно аж в 1937-ом году, и тогда народу потребовались все силы, чтобы покончить с вредительством.

7 июля
Известный в определенных кругах Вал. Меладзе поздно ночью вышел из одного московского кабака, где он отмечал свадьбу знакомого мутанта из попсы. Караулившая у входа группа журналистов КП начала лихорадочно снимать явно неадекватного свадебного гостя на фотокамеру. Меладзе, как ни странно, это заметил и рванулся к девушке-фотографу с целью отнять у нее фотоаппарат. Та, покачиваясь на хлипких ножках, неуверенно ступая на высоких каблуках, побежала прочь от бугая, который все норовил дать ей подсечку, но далеко не убежала. Меладзе нагнал ее, слегка придушил, потаскал за шиворот, поставил на колени и, судя по всему, отнял у нее отснятые кадры. Все обошлось бы без огласки, но сотрудники девушки из Комсомолки засняли всю сцену на телефонную видеокамеру (причем, так были заняты этим, что ни один даже не потрудился вступиться за коллегу). Кажется, прямые столкновения между "журналистами" и "звездами" становятся традицией. И полугода не прошло, как Филя ногами отрихтовал какую-то девицу прямо в студии, после чего на время залег в израильский дурдом, откуда его совершенно напрасно так рано выпустили. И, помнится, тогда этот самый Меладзе строго выговаривал Киркорову за его "немужское поведение", снискав себе этим имидж романтика и рыцаря по отношению к слабому полу. Но это у него быстро прошло: назови его хоть рыцарем короля Артура, хоть палладином священной римской империи, сквозь внешний лоск всегда проглянет "восточный челаэк".

6 июля
Хотелось бы с самыми добрыми целями нарисовать политические портреты наших региональных депутатов, но, к сожалению, это невозможно. Дело в том, что политика и наши депутаты вещи совершенно несовместные. Тем не менее, эта публика настолько замечательна, по своему, что нельзя просто молча пройти мимо них. Неизвестно, какими критериями пользовались власти при отборе этих людей, но многие бытовые вещи и представители животного мира имеют в депутатском корпусе свои аналоги. Человек с запоминающейся фамилией Полицимако, которому родители с воображением дали имя Ангар, на самом деле, похож лицом на пивную кружку. И если смотреть на него в четверть оборота, то попадающее в поле зрения ухо очень похоже на ручку. Депутат Попков очень напоминает добродушного бегемота, а вот при виде Латышевской почему-то вспоминаются слоны. Херианов явно ассоциируется с гиеной, а Гусева — с каким-то шипящим пресмыкающим. Кабанов носит правильную фамилию, а ПАХолков — абсолютно точно соответствующую своему характеру. Депутат Ефимов выглядит спикером, но обманчивое впечатление — уберите у него из-под носа шпаргалку и вы увидите, как он "говорит".

5 июля
Ситуация в России сегодня очень напоминает ту, что 4 века назад ввергла ее в Смуту. В связи с этим хочется отметить самые общие закономерности смут и революций. Эти социальные катаклизмы являются, в самом общем плане, запоздалой реакцией на жесткость правления, предшествующего тому, которое уничтожается революцией. Блаженный Федор с либералом Годуновым, наследовавший Иоанну Грозному, заливавшему страну кровью на протяжении тридцати лет; слабый Николай после жесткого Александра Третьего; безвольный Луи Шестнадцатый после правившего властной рукой почти 60 лет Луи Пятнадцатого; либеральный болтун Горбачев после Брежнева и Андропова, душивших свободу в стране десятилетиями — все эти правители были свергнуты осмелевшим народом. Так уж устроен человек, что всякую поблажку от правящей власти он воспринимает как признак слабости правителя и симптом близкого освобождения. И ожидание новых свобод обгоняет желание и возможности властей предоставить их. Вот эти неумеренные ожидания и приводят к смуте и последующей революции. В сегодняшней России создалась ситуация, когда завинчивание гаек уже невозможно — резьба сорвется. Поэтому очень значительная часть властной элиты хотела бы, чтобы авторитарная путинская политика сменилась либеральной медведевской. Этого же просто жаждет почти вся российская интеллигенция и ее зарубежные друзья. Беда в том, что это крайне опасно для страны и ее населения: достаточно будет любого кризиса — от продовольственного до межнационального, чтобы cлабосильного блоггера безжалостно свергли. И начнется такой бардак, что поневоле пожалеют о Путинской "сувенирной демократии".

3 июля
Международный суд в Гааге впервые натолкнулся на сопротивление международной организации: ОАГ (организация африканских государств) отказалась признать решение европейцев по Каддафи. Они объявили его преступником, которого любой может схватить и доставить в международный суд. Лидеры африканских государств, среди которых не редкость и людоеды, и просто любители геноцида, понимают, что начнут-то с ливийского лидера, а кончат любым из них. Так что вердикт Гаагского трибунала повис в воздухе, если, конечно, сам Каддафи не сунется сдуру в Европу или США, но это вряд ли: он далеко не дурак, этот любитель верблюдов (или верблюдиц?) Воодушевленный нежданной поддержкой, он тут же пообещал европейцам, что если они не прекратят бомбежки Ливии, он перенесет боевые действия прямо в Европу. Его угрозы уже приняты всерьез: Дания объявила о восстановление границ в рамках Шенгенской зоны. Можно с уверенностью предположить, что ее примеру последуют Франция и Австрия, как наиболее близкие к Италии, переполенной беженцами из Ливии, страны, Затесаться в эту однородную, без всяких признаков индивидуальности и мало-мальски проверяемых документов, диверсантам Каддафи раз плюнуть.

1 июля
Комической выглядит возня, поднятая в СМИ вокруг происшествия на стадионе в Самаре. Тамошняя команда играла с клубом "Анжи", проигрывая со счетом 0:3,и один раздосадованный местный болельщи, а может просто добрый самаритянин бросил на поле банан. Он упал в довольно безопасном отдалении от Роб. Карлоса, бразильского легионера, который был в составе своей национальной команды чемпионом мира в 2002 году. Это, действительно, великолепный футболист мирового уровня, но с очень расшатанной психикой. Увидев банан, он весь задрожал, и убежал с поля к скамейке запасных, где и ударился в плач. Оказывается, в некоторых очень цивилизованных странах банан считается оскорблением по мотивам расовой ненависти, непонятно только, причем здесь светлокожий Карлос. Теперь вся королевская конница и вся королевская рать ищут фашиствующего бандита-бананометателя, а СМИ подняли вой, призывая выкорчевать расизм в нашей стране. Футбольные функционеры посыпают головы пеплом и грозят нижегородцам карами. Интересно, если все же бананометателя поймают, что ему инкриминируют? Бандитизм? Терроризм? И означает ли это, что если бросить кусок сала в украинского футболиста, или, не дай бог, картфелину в белорусского легионера, тебе пришьют статью? Все это означает лишь одно: власть просто не знает, чем себя занять, вот и придумывает поводы.

Подробнее — на сайте letopys.narod.ru

Летопись 2011

15 июня
Большой друг начальника Чукотки Абрамовича, непостоянный друг мэра Волгограда Ищенко и верный ученик вольного стрелка Нижегородова, а именно, Олег Савченко, показался на-люди в одной из программ ЦТ. Он предстал перед зрителями в куцем пиджачке, но в роли опытного эксперта по торговле шмотками и продуктами на импровизированных рынках. В ходе программы Савченко высказал несколько банальных истин хотя и корявым языком, но с необычайно умным видом. "Обманом больших денег не заработаешь", "За авторские права тоже нужно платить", "Нельзя торговать в неположенных местах" и "Нужно срочно запретить купаться в фонтанах у национальных святынь"(!). Кроме того, он сделал выдающееся открытие, обнаружив, что слово "штраф" происходит от немецкого "карать", и неожиданно для всех пообещал, что лично проконтролирует торговлю овощами на улицах Курска. Почему так повезло именно Курску, а не Волжскому, например, где он торговал подшипниками лет десять назад, Савченко не объяснил. Глядя на этих депутатов, понимаешь, что страна оккупирована, и это еще полбеды. Беда в том, что оккупирована она дураками.

13 июня
Сегодня похоронили убитого в Москве полковника Юрия Буданова, ранее отсидевшего за убийство чеченской девушки. Он был убит в довольно людном месте, недалеко от конторы нотариуса, куда приехал вместе с женой и сыном. Это событие выпало на понедельник, 13 число, и неприятные последствия от этого акта еще впереди. Буданов знал, что за ним следят — это делалось слишком демонстративно, чтобы этого не заметить. Он обращался за поддержкой в офицерскую — вполне легальную — организацию, но помощи реальной не получил. В офицерской среде это вызовет крайне неприятное ощущение незащищенности со стороны государства, тем более, что виновников убийства несомненно не найдут. Если их вычислят, то сами же следователи постараются поскорее забыть полученный результат. Поэтому убитый Буданов послужит лучшим вербовщиком в радикальные молодежные и военные организации, работающие на свержение существующего режима. Не исключено, что полковник займет место русского Хорста Весселя в будущей мифологии. Этот теракт поставил власти в затруднительное положение: показательно, что ни президент, ни премьер, ни военный министр не берутся комментировать его.

12 июня
Простое перечисление прошедших в последние месяцы беспорядков и бунтов в арабских странах вызывает беспокойство: не бывает так, чтобы в очень разных по своим социальным условиям странах происходили непонятные, но очень схожие и практически одновременные процессы. Египет, Тунис, Ливия, Сирия, Йемен — кто следующий? Уж не Пакистан ли? У так называемых новых революционных режимов, которые с такой близорукостью поддерживают более цивилизованные страны, есть одно общее свойство: они в большей степени опираются на религиозные традиции, чем более светские режимы, которые они сменили. Это очень опасный симптом — все наиболее нетерпимые к ереси формы христианства и ислама возникали именно в этом регионе планеты. Здесь, на святой земле раннего христианства, где проповедовали Иоанн Дамаскин и Тертуллиан Карфагенский, а еще раньше — святые Павел и Петр, разворачивались кровавые религиозные страсти, приводившие в запустение прежде многолюдные, богатые и мощные города и госудаства. Видимо, здешнее население традиционно испытывает тягу к радикальным и нетерпимым к иноверцам формам религии, и надо быть страшно далеким от реалий человеком, чтобы поддерживать этих "р-р-революционеров" против светских властей. Если падет Сирия, краеугольный камень Ближнего Востока, пришедшие на сменy прежним правителям исламисты установят в своих странах режимы еще более жестокие и социально-бесперспективные для грамотного и дееспособного населения. И они обязательно объединятся в какую-то форму халифата, имеющего общим врагом вначале Израиль, а потом и Европу с Америкой. В этих условиях правильнее и безопаснее было бы посылать М. Маргелова не в Бенгази, а в магазин за водкой.

подробности на сайте letopys.narod.ru

Летопись 2011
6 июня
Сразу за поворотом со Второй Продольной в сторону Горной Поляны (по дороге на Новый Рогачик) предприимчивые люди построили большой и крепкий кирпичный забор, не поскупившись ни на труд, ни на стройматериалы. Знающие риэлторы говорят, что одна разветвленная в городе семейка — Тарасовы, что ли? - купила большой земельный массив вдоль дороги и будет строить там коттеджи с видом на пруд и балку. И не только для своей многочисленной родни, но и на продажу: цена участка составляет в среднем около 3 миллионов рублей, и от желающих нет отбоя. Помимо 150 коттеджей, которые будут ударными темпами построены, здесь будет вся инфраструктура, начиная от магазинов и кончая собственным погостом. Если понадобится, учредители обещают всем желающим даже перезахоронить на новом месте уже усопших родственников — это называется "любовь к отеческим гробам" и целиком укладывается в "патриотический кластер". Инициаторы этого великого переселения на Горную Поляну уже перекрыли подъезд к существующему неподалеку пруду, намереваясь тихой сапой и его приватизировать. Это они напрасно: местные-то знают, что в этот пруд по длинной балке стекают нечистоты со всей возвышенности, где расположены многочисленные поселки, экономящие на канализации. А на господствующей с той стороны балки горушке обл-власти устроили хоспис для безнадежно больных, что тоже не добавляет экологической привлекательности этим местам.

4 июня
За четыре тысячелетия документированной истории человечества оно создало всего три великих литературы, которые всегда будут служить рукотворным памятником человеческому интеллекту. Первой была великая греческая литература — от Гомера и Гесиода до Аристофана и Софокла она первой очистила души людей всемогущим катарсисом. Второй была еврейская старозаветная литература, создавшая пленительные и вечные образы Давида и Саула, Соломона и Юдифи. Трогательная печаль отца "О, Авессалом, Авессалом!" и горестный плач Иеремии "Как одиноко сидит город, прежде многолюдный!" навечно вошли в сокровищницу наивысших проявлений человеческого духа. И третьей была величайшая русская литература, сумевшая всего за один век — с с1825 года — создать полную галерею образов и типов людей, которые пребудут неизменными еще не одну тысячу лет. Пушкин, Лермонтов, Тургенев, Достоевский, Толстой, Чехов, Блок, Булгаков — что за славное созвездие великих имен! И как после этого читать желтый Блокнот Михеева, наполненный нескладным и злобным бредом этого депутата-справедливолюба! Почему, почему нет закона, позволяющего привлечь этого примитивного говоруна за оскорбление величия народа? И нет ли возможности обвинить коллектив этого издания, скрывающийся под никами Заремба, Какуша и Болбат, в преступлении против человечества в целом?

3 июня
Статистические данные, на которые опирается премьер, живописуя достжения российской экономики за прошлый год, мягко говоря, не соотвествуют действительности. Дьявол, на самом деле, кроется не столько в деталях, сколько в их соответствии реальности. Российская статистика, при всей ее показной щепетильности по отношению к деталям, чаще дезинформирует, а не информирует исследователя.
Это заметил еще блаженной памяти Вальтер Шелленберг из 4 отдела РСХА. В своих мемуарах он утверждал, что лишь на третьем году войны немцы узнали, что в России всегда существует специальный комитет статистики, который искажает статистические данные. Делается это, по мнению германских аналитиков от разведки, для того, чтобы иностранец, да и вообще никто не посвященный не мог с точностью определить состояние страны и параметры ее экономического развития. Действительно, попробуйте сейчас, зная представленные правительством данные о прошлогоднем урожае предугадать, хватит ли зерна селянам на посевную 2011 и всему остальному населению страны до будущего урожая. Несмотря на всю прелесть стат-данных голод может обрушиться на страну совершенно нежданно и за пару месяцев ввергнуть государство в коллапс.
Попытайтесь, опираясь на хвалебные отчеты о росте поставок в армию нового вооружения и постоянном повышении зарплат офицерам, составить себе адекватное представление об эффективности российской армии. Попробуйте вычислить ее боеспособность по подробным отчетам об учениях какой-нибудь бригады или дивизии — вы получите результат, ни в коей мере не отвечающий реальному положению вещей. Только реальные, а не бумажные боевые действия покажут настоящее состояние армии, но это, к слову, бывает обычно слишком поздно.

1 июня
Трое председателей облдумовских комитетов в один голос утверждают, что еще до летних каникул нынешний спикер Ефимов освободит свое кресло. На вопрос, кому же оно тогда достанется, все трое многозначительно отмалчиваются. И в лучшем случае пускаются в рассуждения о том, что с Ефимовым они не только проклятым коммунякам, но и социально близким справедливцам-михеевцам проиграют выборы. Вообще всеобщая интеллектуальная деградация человечества в целом очень ярко и выпукло просматривается на примере облдумы. Сначала был Морозов, тот, что сегодня пенсионным фондом "Империя" подруливает — кажется, он был научным работником, по крайней мере, выглядел таковым. Потом пошла череда людишек, иллюстрирующих в целом тренд "тупой-еще тупее": нельзя не отметить в этом ряду важничающего, как старшеклассник в компании студентов Гребенникова, с его вечным "Я па-ла-гаю, чта…", похваляющегося своей иномаркой, как гусар лощадью, Кирсанов, вечно улыбающегося, как Гуинплен, булочника Лихачева, вездесущую акушерку Цыбизову, и вот теперь — Ефимов. Кто следующий?

31мая
В окружении губернатора Бровко сейчас с энтузиазмом обсуждают два списка: депутатов областной думы будущего созыва и депутатов гордумы. Знающие люди утверждают, что состав фракции единороссов в облдуме обновится на три четверти. Городская дума обновится в меньшей степени — ее покинут лишь те депутаты, которые не проявили энтузиазма в оплевывании уходящего мэра. Вообще публика, собираемая в муниципальный орган, традиционно отличается почти анекдотичным лакейством и подавляющей тупостью. Так уж повелось, что набирают их по разнарядке мэрии, это началось при Чехове и продолжалось как при Ищенке, так и при Гребенникове. Отбирают их явно по вышеуказанным двум качествам, которые в нынешнем составе ярче всего проявляют комические фигуры депутатов Забеднова и Волочкова. Первый умудряется утром громогласно выступать в поддержку Гребенникова, но уже вечером клясть его на все лады. Второй же депутат — Ал. Волоцков — помимо депутатства служит еще и консультантом и советником губернатора. Что может посоветовать существо, утверждающее публично, что "на нарушителей будут накладываться протоколы", и "нам надо будет обсудить о мерах", трудно себе даже представить. Видать, короткая скамейка у губератора.

29 мая
После почти трехмесячного перерыва снова начала выходить бесплатная Первая газетка Гребенникова тиражом в 250 тыс. Она зафиксировала некоторые изменения в духовном мире оставленного губернатором Бровко мэра. Прежде всего, следует отметить, что Гребенников обогатил свой словарный запас двумя новыми словосочетаниями: "референтное лицо" и "интеллигентская рефлексия". К обоим выражениям лично он не имеет никакого отношения. Кроме того, он скромно заявил в своем пространном интервью, что "как человек, который на мой взгляд, обладает честью и достоинством, я хочу добиться…"(!) Конечно, если о самом себе в третьем лице оценивать честь и достоинство, то бесчестных и недостойных у нас не будет. Расшаркался экс-мэр и перед возможными союзниками в борьбе за депутатский мандат: Апарина у него "сама себе делает рейтинг", а масон-девелопер Михеев вообще, по его мнению, "самоходен". Эдакий слоноподобный "Фердинанд", хорошо, что не Франц. Под занавес интервью Гребенников попенял Бровке, что он так отплатил ему неблагодарностью за то, что лет пять назад он его отстоял на посту директора Волжского трубного завода. И, напустив эсхатологического туману, предрек в скором времени, что в стране "будут сажать в тюрьмы и расстреливать за кухаркины доносы". Видимо, что-то было у него с кухаркой — недоплатил, наверное. Зря опасается: расстреляют его совсем не по доносу(см. "Русские в революции").

подробности на сайте letopys.narod.ru

Летопись 2011
15 мая
Черной субботой стал вчерашний день для кандидатов — в самом широком смысле этого термина. Первым пострадал кандидат в белорусские президенты Анд. Санников: минский суд присудил ему пять лет тюрьмы за организацию беспорядков в день выборов. Здесь все ясно — хочешь свергнуть деспотический режим, готовься к каторге. Более запутанной кажется ситуация с кандидатом в президенты Франции, необычайно богатым социалистом и главой МВФ Дом. Стросс-каном. Его арестовали в США после того, как в одной из тамошних гостиниц он навалился совершенно голый на горничную, в недобрый час зашедшую в его роскошний номер прибраться. Однако она избежала его домогательств, сообщила в полицию и вот теперь он ночует в участке, ожидая обвинения. В этой ситуации явно повезло немецкой президентше Анг. Меркель, к которой этот самый финансист-террорист собирался на встречу в этот же самый день: неизвестно еще, что мог выкинуть Стросс-кан, не получив желаемого удовлетворения в противоборстве с горничной. И, наконец, еще один широко разрекламированный кандидат сел в этот субботний вечер в большую европейскую лужу: непонятно ориентированный молодой россиянин с фамилией Воробьев исполнил на Евровидении песню "Я тебе получу", за которую все отечественные СМИ предрекали ему первое место. Но получил он лишь 16-ое, и хочется надеяться, что на этом карьера этого улыбчивого блаженного закончена.

13 мая
Подозрительную активность развивает в последние дни областное руководство в области международных связей. В течение короткого промежутка времени наш регион посетила уйма делегаций и депутаций, обещающих нашему измученному населению манну небесную — от инвестиций до культурного и духовного возрождения. Сначала приехали китайцы, наобещали халявных денег и выклянчили право построить центр им. тов. Конфуция в престижном районе города. Потом приехал французский посол, рассказал о том, как не может жить без России и предложил создать тут у нас косметический кластер. Последний термин вызывает обильное слюноотделение у команды Бровко — так что помимо патриотического у нас будет еще один кластер. После этого приехал пронырливый мэр турецкого Измира и предложил создать тут у нас турецкий культурный центр. Само словосочетание "турецкий" и "культура" противоестественно — рука непроизвольно тянется к револьверу, и правильно тянется. Но, видимо, эстеты из обладминистрации могут без подготовки назвать дюжину великих турецких композиторов, писателей и художников, без которых немыслимо представить себе мировую культуру. Вот и нам теперь предлагают хлебнуть этой культур-мультур. Конечно, иначе как враждебной эту деятельность администрации не назовешь.
12 мая
Президент Медведев совершенно не контролирует ситуацию в Волгоградском регионе. Это стало ясно во время празднования юбилея ВГТРК, когда президент зашел в эту излишне разветвленную организацию и выслушал репортаж из Волгограда об "открытых" там катакомбах. Склонный к здоровому, но грубоватому юмору президент тут же предложил, чтобы туда "закрыли на пару дней" волгоградского губенатора и мэра. А то они, по данным Медведева, не могут никак ужиться — прям как кошка с собакой. Президент явно имел в виду губернатора Бровко и мэра Гребенникова, уволенного почти два месяца назад. Следовательно, ему не сообщили о снятии мэра Гребенникова — остается лишь выяснить причину этой информационной блокады. Если это не нерадивость чиновников, освещающих региональную жизнь для главы государства, то это происки команды Бровко, скрывающих от Кремля свою победу над гребенниковской кликой. В любом случае, процесс выбора нового городского руководства теперь ускорится, а иллюзии Гребенникова относительно возможности переиграть ситуацию обретут новую силу. Склока вокруг мэрского кресла, в которой Карева и Соловьева уже показывают друг другу зубы, усилится и может даже дойти до криминальных разборок.

11 мая
Похоже, имитация предвыборного противостояни Путин-Медведев дошла почти до состояния реальности: президент собрал министров и строго потребовал отчета о провале плана производства и поставки в армию новых вооружений. Медведев объявил, что виноват в этом председатель правительства и задал всем безответный вопрос о том, как были наказаны виновные в провале поставок. Поскольку сам он виновного не назвал, а провалы у российского чиновничества скорее правило, чем исключение, никто всерьез не воспринял его обличений. Путин поехал кататься на любимой "Ладе", остальные министры тоже занялись приятными им вещами. Лишь политологи пришли в возбуждение от открывшихся им перспектив на осень: большинство сходится в том, что предстоит настоящая, а не бутафорская борьба. Но это заблуждение: эта парочка сидит на одной ветке, прекрасно это осознает и никогда не станет пилить ее под партнером. К тому же Путин наверняка сдал президентский трон своему вассалу под такие клятвы, обеспечив себе такой компромат в случае неподчинения, что Медведев не осмелится сделать ни шаг вправо, ни шаг влево.

10 мая
По случаю дня Победы известные на Волгоградчине люди сочли необходимым высказаться и вот что у них получилось. Депутат-справедливолюбец Михеев снова заученно рассказал о том, как пару лет назад с детьми он зашел на Курган и обнаружил в списке павших своего что-ли дедушку — по крайней мере, фамилия совпала, а она у него настолько редкая, что случайных совпадений быть не может. Исполняющий обязанности мэра Соколов тоже рассказал про своего дедушку, который погиб при форсирования Днепра. Можно было бы посочувствовать внучку, если б он не упомянул, что произошло это в далеком 1942 году. Не обязательно быть знатоком истории Второй мировой войны, чтобы знать, что в 1942-ом Днепр был в глубоком тылу немецкой армии, и тогда уже факт его "форсирования" дедушкой Соколова вызывает некоторые подозрения. А вот завзятый театрал и большой знаток русской речи От. Джангишерашвили почему-то выбрал для воспоминаний о победе фигуру маршал Жукова. Видимо, подражая Сталину он произносил фамилию маршала как "Жюкав", и утверждал, что этот "великий полководец вел своих соплеменников к победе". Прямо Чингачгук какой-то!

8 мая
Слет партии Единая Россия в Волгограде очень напоминал радения кликуш, блаженных и юродивых времен Распутина и Илиодора, тоже не обходивших вниманием этот город. Блаженные делегаты закатывали глаза от лицезрения вождя и неистово аплодировали его странным инициативам "народного фронта". Юродивые Шмаков и Клинчевич перекрывали концовку фраз Путина, заглушая их возгласами одобрения. Но комичнее всех выглядела, конечно, перманентно кликушествующая Над. Бабкина, считающая себя певицей. Ее выступление настолько колоритно, что стоит его процитировать: "… слово (!) ЕдинаяРоссия меня просто возбуждает… Когда я вас слышу, я подпрыгиваю от радости"
Сразу после этого Бабкина попросила у польщенного премьера баб… то есть, деньги на какой-то очередной свой песенный проект, без которого бедную Россию, конечно, не восстановишь. Вся эта широко разрекламированная тусовка, собравшаяся в городе-герое, на костях миллиона погибших, насквозь фальшива — cамым постыдным были призывы к патриотизму со стороны мошенников, дети которых, состояние которых, дома и все будущее которы находятся далеко от России. И все это знают! Вот что сказал о подобной публике полтора века назад Флобер, пытаясь понять причины унизительного поражения Франции и недееспособности ее верхов: "… Все было фальшивым: фальшивый реализм, фальшивая армия, фальшивые кредиты, даже шлюхи - и те были фальшивыми!"

Подробнее на эту и другие темы на сайте letopys.narod.ru Михаила Цагоянова

Летопись 2011


23 апреля
Сильв. Берлускони явно отрабатывает имидж самого упорного из врагов Карфагена, известного по истории древнего Рима — Сципиона Африканского. Параллель достаточно очевидна: каждый современный дуче провозглашает нынешнуюю страну-Макаронию наследницей античной Римской империи. А Ливия, очевидно, является изможденной реинкарнацией Великого Карфагена, на чьей территории эта страна и располагается. Каддафи, конечно, слабая тень Ганнибала, но и он мог бы совершить неожиданное вторжение на Аппенины, если бы решился прибегнуть к диверсионным актам и откровенному терроризму. Так что скорее всего Берлускони дожмет Каддафи и припишет себе все заслуги по его свержению. Тайный торг между cторонами наверняка уже идет — ведь на кону многомиллиардное состояние диктатора, размещенное, к несчастью для него, в западных активах. Единственный нюанс, нарушающий эту историческую аллюзию, это то, что Сципион был почти аскетом и ратовал за скромность в частной жизни, а Берлускони — как раз наоборот. И сразу после своей античной риторики, типа, "Карфаген должен быть разбомблен!", он сходит с трибуны и бежит на веселенькую вечеринку с раздеванием к малолетним подружкам.

22 апреля

Партия жизни Сергея Миронова, перекрещенная им в так называемую "Справедливую Россию", понесла невосполнимую утрату. Один из ее провинциальных делегатов Макс. Головизин, приехав на съезд в Москву, увидел ее и тут же помер. Версий его ухода из жизни ровно три: прямо перед смертью он пил чай на Охотном ряду в офисе партии, он потерял сознание в ходе закупок еды в московском магазине и он отдал душу прямо на руках двух однопартийцев, гуляя с ними по столице. Все три версии вполне жизнеспособны, но первая — вероятнее. А вот дальше началась мистика: соратники, не заметив, что товарищ уже ушел, потащили его к мединституту им. Вишневского (тот, что сделал знаменитую мазь), и потребовали от охраны и подвернувшегося под руку медработника оживить тело. Подобное, действительно, удавалось, и даже не только медработникам. Как раз эти самые предпасхальные дни две тыщи лет назад одному учителю справедливости удалось это, правда, пациент не принадлежал к партии жизни Миронова и звали его не Макс, а как раз наоборот: Лазарь. Но засевшие в медцентре врачи(или, вернее, враги)-единороссы отказались воскрешать партийца из конкурирующей партии, которую, кстати, украшает наш волгоградский эсер Михэев. И он окончательно был потерян для партии, не Михеев, конечно, а Головизин. Его товарищи по партии обвиняют власти в устранении политических конкурентов и обещают сложить о нем трогательно грустную, но очень жизнеутверждающую песню.

21 апреля
В канун Праздника Труда особенно наглядно проявляется тенденция дрейфа нашего руководства от реального труда в сторону виртуального — в основном, болтовни. Причем, происходит это на всех уровнях. На городском в последнее десятилетие последнего человека дела Юр. Чехова сменяли на посту мэра последовательно Ищенко, Херианов и Гребенников. Ни один из них, даже по собственному признанию, даже в заказных панегириках, никогда в жизни пальца о палец не ударил. Все они занимались чем угодно, но не реальным делом. В это же время на областном уровне директора судостроительного завода, человека с производства, сменил человек, работавший лишь в административных и корпоративных органах. Он может говорить часами, и на любые темы, но дело от этого едва ли двинется: заклинаниям оно неподвластно. Естественно, и подбирают новые калифы окружение себе под стать. Это очень опасный симптом, тем более, что он проявляется и в Центре. Тренд, как сказали бы тамошние реформаторы, идет оттуда. Приоритет виртуального над реальным начинается, когда экран монитора заслоняет реальную картину жизни страны. Это особенно наглядно заметно по ежегодному докладу премьера стране, который вчера граждане имели удовольствие видеть по телику.
18 апреля
Судя по очередным необъяснимым рокировкам СпРо, эта растущая из Кремля запасная партия власти реализует какой-то аспект борьбы нанайских мальчуганов, предстоящих нам в декабре и в марте следующего года. Комично-палаточный совет депутатов, который возглавит вечно верный друг всех российских президентов Миронов, кажется настолько же глупым, насколько потуги мироновцев "косить" под эсеров и социал-демократов. Миронов явно освобождает место лидера партии для одного из дуумвиров на следующих выборах, но сказать об этом прямо не может: слишком уж очевидным будет тогда лакейство этих "эсеров" перед властью. На местном же уровне эти эсеро-масоны девелопера Михеева продолжают клясть затеваемый гордепами прожект "сити-менеджеров", требуя проведения по этому вопросу референдума. При этом как всегда передергивают карты, уверяя всех, что именно и только они были против введения должности сити-менеджера в Волгограде. Показательно, что Михеев не дал себе труда явиться на общественные слушания и высказать свою позицию по этому вопросу, когда даже депутаты-коммунисты выступали публично против сити-менеджмента. Впрочем, публичное молчание СпРо объяснимо: ни сам Михеев, ни его креатура ПАХолков, не в состоянии внятно сформулировать свои мысли, даже если представить себе, что они у них вдруг появились бы. Поэтому, правильно, конечно, что они помалкивают, а не лезут на публику со своим косноязычием — и за это спасибо от электората.

17 апреля
Две темы в эти выходные больше всего беспокоили наших сограждан. Первая затронула большую часть мужского населения, а именно рыбаков. Так и не стало ясным, будет ли рыбалка платной, и в каких именно местах. Судя по тому, как изворачивается Путин и тому, как упорно молчит на эту тему Медведев, лучшие участки уже распределены и бесплатно теперь не выловишь рыбку из пруда. Вторая проблема задевает практически все население страны: будут или не будут введены ограничения на въезд в страну мигрантов и нужны ли они здесь вообще. Власти утверждают, что аборигены работать совсем не хотят, вот и приходится привлекать в страну узбеков и таджиков. И подводят под этот тезис общечеловеческие ценности, типа, каждый имеет право на выбор страны, где жить и работать, и должна быть конкуренция на рынке труда местных с приезжими, которые вообще-то равны. Проклятая ксенофобия должна остаться в прошлом, и следует только радоваться, что к нам приезжает там много соискателей рабочих мест. Но если следовать этой мысли и развить ее, то немцы в 1941-ом тоже имели право на выбор земли и мест трудоустройства, которых их в фатерлянде не хватало, и вообще обладали равным правом на нашу территорию с аборигенами, которые вдруг начали им оказывать совершенно неадекватное сопротивление. Странно, что до сих пор не нашлось правозащитников, подавших дело о всплеске ксенофобии в России в период 1941—45годов.

8 апреля
Бровко и его компания, насадив Волгограду сити-менеджера, озаботились теперь уже реформой областного управления: теперь они, как с торбой, носятся с "министерствами". При этом делают вид, что изобретают "америку". Лучше всего это "новшество" проиллюстрирует наша заметка из декабря 2004 года:
"…По некоторым сведениям из областной администрации, сразу же после победы Н. Максюты над Н. Волковым во втором туре губернаторских выборов, строители региональной властной вертикали вновь начали реанимацию давнишнего проекта о создании нашего областного правительства. В нем будут практически все министерства, которые есть в федеральном правительстве. По нашим данным возглавить его предложено Владимиру Кабанову, наиболее деятельному из заместителей губернатора области и более всех других разбирающемуся в экономических и промышленных вопросах региона. Документальная подготовка этого управленческого нововведения будет закончена к середине марта. Предполагается, что у нас будет даже свой министр без портфеля, на роль которого претендует один из функционеров местного нефтяного гиганта. Серым кардиналом правительства будет другой представитель нефтяников, ныне являющийся одним из замов главы администрации. Но сам Ю. Сизов делает вид, что к нему это не относится. Однако проговорился о том, что подобное решение уже материализуется…".
Ну и что: где это правительство? И для чего козлу баян, если у него рога? Или так уж не терпится Люсю Бурякову сделать министром волгоградской культурки? А с сельским хозяйством че тада будит?

6 апреля
Сомнительная "мудрость" Экклезиаста, утверждавшего, что все уже было на этом свете, с годами кажется все менее достоверной. Прав был все же Гераклит: все течет, все меняется. Можно найти в современных событиях аналогии с прошлыми, но они чаще всего лишь поверхностны. История не дает человеку универсальных клише, при помощи которых можно было бы смоделировать будущее. Человеку не дано отдохнуть в познании и анализе происходящего: у каждого поколения свои вызовы. Это во времена Экклезиаста внешний мир практически не изменялся за короткий срок человеческой жизни; сегодня он может трижды полностью изменить свои очертания и приоритеты за время жизни одного поколения. И конструировать будущее по кажущимся сходными лекалам занятие неблагодарное. И все же так хочется заглянуть через непроницаемый высокий забор, отделяющий завтра от сегодня. Я верю, я знаю, что там, на зеленых лужайках, собирает красные маки для нас прекрасная дама революции в облике "Свободы на баррикадах" Делакруа; бледный конь еще стреножен, но он рядом с ней, и готов одним прыжком перемахнуть стену; старый мудрый черный ворон, усевшись на гребне стены, косит глазом по нашу сторону, ожидая лишь ему известного момента, когда подать сигнал к действию. "Но вас, кто меня уничтожит, встречаю приветственным гимном!" (фрагмент эссе "Русские в революции")

5 апреля
Судя по заполонившей все волгоградские СМИ рекламе суши "Пахолкофф", этот депутатствующий справедливолюбец третий раз за два года меняет ударение в своей фамилии. Начинал свою карьеру в нашем городе этот заезжий приятель педофила Волкова с ударением на первом слоге своей меткой фамилии. Затем он по каким-то ему лишь известным причинам перенес его на второй слог. Теперь в рекламе звучит уже ударный третий слог. При всем при этом корень фамилии остается прежним: ПАХолков, и это в сочетании с тем, что носитель фамилии "редактирует" совершенно желтую газетенку "Хозяйство", производит незабываемый комический эффект. Видимо, сам Пахолков не знает, что "хозяйством" в народе называют определенную часть тела, растущую как раз из паха. А вот его коллега депутат Херианов выше этих пошлых перемен в ударении: он как приехал в Волгоград по так называемому "ищенковскому" набору с ударением на третьем слоге своей говорящей фамилии, так ее и не меняет. Хотя известная ему Кувычка предлагала передвинуть ударение на последний слог, придав ей сходство с немецкой, и даже отказалась регистрировать общих детей под такой фамилией. Но Херианов правильно рассудил, что как ударение не меняй, запоминающийся корень ХЕР в ней не скроешь, и не обращает на такие мелочи внимания.

3 апреля
Так называемые "общественные слушания" показали заведомо известный результат: большинство собранных по разнарядке клакеров проголосовало за сити-менеджера. Теперь населения лишили даже чисто формального права выбирать главу населенного пункта, в котором оно живет. После этого красоваться в роли "законодателя", что так любят хериановы, кувычки, горбановы, соловьевы и каревы, все равно, что вурдалаку присутствовать на юбилее донорского пункта. К счастью, в России есть реальный инструмент, который примерно раз в полстолетия ставит вампиров и вурдалаков на место: это не осиновый кол и связка чеснока, а русский бунт. До него уже рукой подать, и лишь дураки, населяющие наши городские и областные думы, этого еще не понимают. Маневры Попкова, Латышевской и Полицеймако не избавят их от ответственности за принадлежность к самой криминальной из ветвей власти — законодательной (см. главу 6 эссе о революции). Очень скоро депутатские списки станут расстрельными, а их фигуранты усеют своими телами рвы, балки, овраги и прочие низменности, которых в наших краях немало.

Летопись 2011
28 марта
Какие-то странные метаморфозы происходят в семейном кругу губернатора: хорошо знакомая ему Люс. Бурякова теперь возглавляет благотворительный фонд "Благословите детство". Ничего странного в этом не было бы, если б не тот факт, что буквально месяц назад губернаторша возглавляла благотворительный же фонд "Милосердие". Разница между этими двумя фондами, конечно, фундаментальна: прежний взывал к милосердию, а второй — туманно призывает кого-то благословить детство. Ну, благословят, и че дальше? Нет, "милосердие" звучало как-то определеннее. Но злые языки поговаривают, что на этот фонд готовится финансовая проверка самого немилосердного свойства; вроде, как клевреты Гребенников настучали на злоупотребления в этой организации. Вот губернатор и приказал своей супруге немедленно прекратить работать в этом заведении. А чтоб она не скучала, тут же открыл для нее другой фонд. И название, следует признать, с умом придумано. Придут, к примеру, и этот фонд проверять — может, тот же Гребенников настучит — и скажут: а ну, покажите, чем вы тут занимаетесь, нехорошие сигналы есть, ну-ка подайте финансовую отчетность! А сидельцы из фонда примутся кланяться и бубнить — благословите, мол, детство, а? Помогите, чем можете, а! Ну, те подумают: во, убогие, и отстанут. Или нет?

28 марта
Пантомима, которую разыгрывают на глазах будущего электората наши главные актеры, довольно прозрачна. Во внутренней политике она означает, что младший инженю вроде как хочет лишить граждан насущного права ловить рыбку — сам-то он больше в Сети зависает, и рыбу видит лишь в томате на столе. А старший товарищ, видимо, видел рыбу в родной стихии, сам ее ловил, и знает про тягу к ней вечно голодных сограждан. Вот он и будет демонстративно бороться за их права вплоть до начала марта следующего года. Во внешней же политике пара этих нанайских борцов позиционирует себя следующим образом: один будет критиковать НАТО и США за их склонность к "колониализму" и "крестовым походам", намекая, что те и против России-матушки круассаду готовят. Другой, наоборот, утверждает, что Ливией правит негодяй, его надо примерно наказать, а словами, вроде "крестового похода" лучше не бросаться. Если ближе к выборам в России она успеет войти в клинч с Западом, то президентом изберут бескомпромиссного борца за независимость страны Путина. Если же вдруг нас впустят в цивилизованный мир и признают демократами, то можно будет дать второй срок Медведеву. Но вероятность такого исхода близка к нулевой.

27 марта
С большой неохотой, но Бровко все же отправил в отставку Федю Щербакова, который именно как федя и приобрел известность в Волгограде. Еще он прославился тем, что спутал французский город Канн на юге с французским же Каном на севере, и долго искал набережную Круазетт на нормандском взморье. Впрочем, география не самое сильное место этого небольшого человечка из Москвы. Он больше известен своими тонкими высказываниями, типа того, что "волгоградская элита не больше, чем пыль на его ботинках". Аборигены из обладминистрации с явным мазохизмом повторяют эту фразу заезжего молодца, и вот с этой аттестацией трудно не согласиться. Народ, позволяющий бровкам наезжать на регион с разношерстной командой неведомо откуда взявшихся нелюдей, сам заслуживает таких горе-правителей. Даже непонятно, откуда взялись здесь, на берегах этой великой реки люди, разгромившие 70 лет назад лучшую армию вермахта. Еще непонятнее, для чего они это сделали: неужели для того, чтобы Гепфнер, Щербаков и Чуриков жили за наш счет, делая вид, что работают на наше благо? Может быть, Розенберг и Кох были бы лучше, в качестве наших гаулейтеров?

25 марта
Непотопляемость существа, откликающегося на команду "Пикалов!", просто поразительна и наводит на крайне не эстетические ассоциации. Сначала Бровко притащил его в своем обозе как своего зама по строительству, но уже через пару месяцев его чуть не посадили за злоупотребления по службе. Как-то он так проводил тендеры на строительство, что заказы получали очень близкие к нему фирмы из других городов. Его выкинули, но в дверь, и он тут же нарисовался в окне: приехал из Москвы уже начальником по восстановлению пострадавших в пожарах населенных пунктов. На этом поприще он развернулся с еще большей силой и добился замечательных результатов. Снова его приперли к стенке за приписки и ложь — он изворачивался самым непотребным образом, полностью потеряв и свое лицо, и очернив до предела коллективный облик обладминистрации. После этого затих на пару месяцев, отлеживаясь в только ему известном убежище. И вот теперь он числится в вице-мэрах города-героя и уже поучает всех, как нам работать и добиваться успехов. Семейство Бровко-Буряковых благосклонно взирает на своего подопечного, ожидая новых свершений. Они будут.

24 марта
Самый интересный вопрос ближайших выходных: перенесет ли Каддафи войну на территорию Италии и Франции, или тихо умоется и сбежит из Триполи? С одной стороны, он позиционирует себя как бешеный пес, ничего и никого не боящийся: так, он утверждает, что некоторые европейские лидеры брали у него реальные деньги на выборы, Обама — его приемный сын, а Шекспир — ливийский бедуин, писавший в Англии под псевдонимом. Он также публично утверждает, что христианство основано на мошенничестве, а Мохаммед — честнейший и благородный человек. Каддафи обвиняет европейцев, что это именно они породили Гитлера и устроили Холокост, но в то же время иногда отрицает сам факт избиения евреев немцами, а про отца своего говорит, что он служил проводником у самого Роммеля. И явно гордится этим фактом семейной биографии. После всех этих противоречивых фактов трудно понять, что за человек этот самый Муаммар Каддафи — скорее всего, он все же еще недочеловек в самом мягком смысле этого слова. Поэтому можно ставить 90% против 10% за то, что он тайком эвакуируется из Ливии куда-нибудь в Латинскую Америку. И это жаль — намного веселее было бы если б он, как Гитлер, приговорил себя к последней битве в собственной столице и пал там прям на верблюдице с автоматом в одной руке и пике — в другой. Однако это не тот человеческий материал.

23 марта
Характерный случай произошел на хуторе где-то за рекой Ахтубой, в сотне километров от Волгограда. Туда повадилась ездить в гости к подружке веселенькая такая девчушка четырнадцати лет из Волжского, общительная и легкая на подъем. Даром что городская, но ездила постоянно. Хотя и развлечений на хуторе, вобщем-то, никаких, работы — еще меньше, а молодежи — днем с огнем не сыскать. Вот подружки и обратили внимание на бабушку-ветераншу войны, которая худо-бедно получала свою пенсию, чем и жила. Ну, раз пришли к ней, чаю попили, другой — сотню одолжили, а на третий уже пришли с серьезными мыслями, как в наш патриотический универмаг: расскажи-ка нам, бабуля, как тебе воевалось? И тут же ей на шею ремешок набросили, и стали жать-давить, пока та богу душу не отдала. Даже представить себе не берусь, какие мысли пришли в голову этой старой женщине перед такой мученической смертью. Подруги, конечно, не об этом думали — они сразу же бросились деньги и ценности искать. Нашли, конечно: аж 600 рублей очень крупными купюрами. Не зря бабка воевала: государство явно не оставило ее в своей милости и в черном теле не держало. Теперь девки в бегах, мил…полицейские — в погоне за ними, бабка, как и положено — на погосте.

6 марта
Иконопочитание — типично русский вид идолопоклонничества, и возник он в лесной Руси еще до христианства. Об этом свидетельствует рассказ Нестора о том, как плакали киевляне, когда их деревянного Перуна сбросили в воду, а пьяные и злобные дружинники Св. Владимира отгоняли его шестами от днепровских берегов. Понять киевлян можно: они вытесывали этого деревянного истукана с такой любовью, и так старательно украшали его, и столько молитв возносили ему! Это вечное свойство склонных к искусственным артефактам русских сохранилось и сегодня. Посмотрите любой репортаж из нашей областной думы или городской администрации, и вы обязательно увидите над плечом дающего интервью начальника путинский или медведевский портрет. Создается впечатление, что у нас все стены присутственных мест обвешаны этими портретами. Но это, конечно, не так: портретов бы явно не хватило. Это значит, что существует какая-то служба на ТВ, которая тем и занимается, что развешивает изображения начальства перед камерами (телевизионными, разумеется!) - непосредственно перед съемкой. Интересно, что Гитлер тоже приказывал развешивать свои чубастые изображения в присутственных местах, но есть все же два кардинальных отличия. Во-первых, фото-портретист Гофман получал за это реальные бабки и отстегивал соответствующие тантьемы фюреру, а тот платил с этих денег налоги. Наши же руководители украшают кабинеты подчиненных совершенно бесплатно. Во-вторых, тогда не было телевизоров и, соответственно, необходимости развешивать по коридорам портреты. И вообще Гитлер был фашистом, а наши — как раз наоборот.

5 марта
Новый мэр Соколов объявил о новых назначениях своих заместителей и глав районных администраций. Если при Гребенникове кадровый подход был довольно цельным — набирали в основном руководителей пионерского возраста и детсадовского интеллекта, то теперь кадры стали более разнообразными. Они четко делятся на две части: первые явно состояли бы при нормальном режиме в команде каторжников. Есть среди них даже представитель организованного криминального сообщества, который откликается на имя А. Вторая часть новой команды — это оживленные какими-то мощными заклинаниями упыри, родом еще из ГэБэ и советских администраций. Они не отбрасывают теней, щурятся на электрический свет и избегают людных мест. Знающие люди уж боятся заходить в здание мэрии без припрятанного под мышкой осинового колышка. Многие маскируют его под видом трости, но злые и нервные полицейские на входе заставляют сдавать трости и зонты в гардероб. Те посетители, что поумнее, надевают при входе на шею еще и связку чеснока, так что вонь в городской администрации стоит несусветная. В этой атмосфере силы зла праздную победу: теперь именно из них будет избираться градоначальник и им вполне может стать депутатша, представляющая в этом "органе" кладбищенский мир. Кстати, теперь становится понятным, почему новая администрация ускоренно решает вопрос о прямом авиасообщении с Германией: традиционный шабаш в первомайскую ночь на горе Броккен никто ведь не отменял. Все билеты на прямые рейсы в Германию на конец апреля уже зарезервированы.

4 марта
Степень нравственного падения волгоградских гордепов, которых сейчас заставят принять новый устав города, лучше всего иллюстрирует депутатствующий гражданин Забеднов. В день отрешения Гребенникова от мэрства он буквально оккупировал городской теле-канал, требуя от областных властей обратного хода и объяснений. "Что же это происходит? Как же так? - вопрошал Забеднов со слезой в голосе, - меня же мои избиратели спросят, что происходит, а я ж и не знаю, что ответить! Где демократия?". И принимал исторические позы, сходные с теми, что Антоний демонстрировал на рострах римскому плебсу, потрясая тогой убитого Цезаря. Была бы у Забедного при себе хотя бы ночная рубашка свергнутого мэра, он бы наверняка использовал ее в этот драматический момент. Но уже буквально на следующий день он не задавал дурацких вопросов, не ссылался больше на отсталые массы, требующие от него указаний, а нахваливал руководство области за правильные и, главное, своевременные меры по наведению порядка в городе. То же самое в тот же день начали делать и все муниципальные телеканальи, резко сменившие точку зрения на 180 градусов. Там, где раньше господствовал Гребенников, сплошной чередой идут теперь хвалебные материалы про Бровко. Иногда их чуть разбавляют мультиками про аргонавтов, в которых сам Тесей явно ассоциируется с решительным героем-губернатором, а в роли Медеи довольно прозрачно просматриваются черты Люси Б.

4 марта
Ряженые из "Молодой гвардии единой россии" собрались у мэрии с плакатами и осудили бывшего мэра Гребенникова за неподчинение областному руководству. В этом массовом действии участвовало аж 15 человек под лозунгом "Я против Гребенникова", а возглавлял их похожий на Остапа Бендера челаэк. Он был накрепко замотан в толстый шарф, скрывающий лицо, но утверждал, что его зовут Серг. Степанов. Он с нездоровым надрывом проклинал Гребенникова за то, что тот допустил падение инвестиций, и утверждал, что пришел на это цирковое представление по зову сердца. А в это же самое время старшие товарищи молодогвардейцев по разуму принимали в большом зале обладминистрации какого-то то ли пекаря, то ли лекаря из Германии по отрывистой фамилии Хольц. Он рассказал губернатору, что очень любить Россия. И беспрестанно скалил большие желтые лошадиные зубы, что бы ему ни сказали и ни показали. Губернатор приветствовал его на гостеприимной волгоградской земле и Хольц на радостях зашелся смехом. Наверное, все же он пекарь, потому что сразу за этим фантастическим по идиотизму сюжетом, на Мун ТВ показали ярмарку волгоградских пекарей, которые представляли свою продукцию прямо населению города. Не хотелось бы сеять панику, но соседство этих двух сюжетов в одном блоке можно рассматривать как дальнее предзнаменование голода, который разразится в регионе осенью.

2 марта
Экс-мэр и экс-спикер Гребенников обещает создать в Волгограде к выборам декабря 2011 года объединение всех оппозиционных сил. Может, он и вправду думает это сделать, но теперь — без административного ресурса и нереальных бабок — ему уже этого начинания не осилить. Да и не собрать ему воедино этих мелочных политиканов, которые всего пару недель назад клялись ему в солидарности по гроб жизни. Если только он не обратится к лозунгам, проверенным в действие Серг. Катилиной в Др. Риме и большевиков — в недавней российской истории. Но призывы к кассации всех долгов и к насильственному свержению существующей беспонтовой власти попахивают статьями, от которых он только чудом вчера еще ускользнул (см. новости от 26 февраля). А проделать все это и остаться при этом безнаказанным, ума не хватит ни у самого Гребенникова, ни у недочеловеков, что его окружают. Так что игра сделана, как бы и что бы при этом сам Гребенников ни говорил. Плащ короля Лира ему уже обеспечен, и он напрасно обивает приемные высоких московских начальников. Интереснее сейчас другое: удастся ли Бровко на волне понятной эйфории переломить об колено гордепов, чтоб они изменили процедуру выборов мэра Волгограда его назначением главой региона? Или будет найден компромисс — избрание мэра из состава гордумы с последующим утверждением губернатором?